- Крис?
Увлекшись, она продолжала читать дальше:
- Шар, я занята.
- К тебе явился детектив по делу об убийстве.
- О боже, Шар, скажи ему... - Крис задумалась. - Хотя не надо. - Она нахмурилась, все еще глядя в книгу. - Не надо. Пусть войдет. Пригласи его.
Послышались шаги.
Крис замерла в ожидании.
Чего я жду?
Детектив вошел вместе с Шарон. Комкая в руках шляпу, он сопел, почтительно склонившись немного вперед.
- Мне так неловко. Вы заняты, я вижу, вы заняты. Я вас побеспокоил.
- Ну, как ваши дела с миром?
- Очень плохо, очень плохо. А как ваша дочь?
- Никаких перемен.
- О, извините, мне ужасно неловко. - Детектив неуклюже топтался у стола. В глазах его проскальзывало участие. - Вы знаете, я бы вас никогда не стал беспокоить, у вас больна дочь, это так неприятно. Боже мой, когда моя Руфь болела, или нет, нет, это была Шейла, моя младшая...
- Пожалуйста, присаживайтесь, - перебила Крис.
- Да-да, спасибо. - Киндерман шумно выдохнул и с благодарностью уселся на стул напротив Шарон.
Та опять принялась печатать письма.
- Извините, так на чем вы остановились? - возобновила разговор Крис.
- Ах, да, моя дочь, у нее... ах, ну, это не важно. -Детектив сменил тему. - Вы ведь заняты. А я тут лезу со своей жизнью, хотя о ней можно было снять целый фильм. В самом деле! Это просто невероятно! Если бы вы знали хоть половину из того, что происходило в моей сумасшедшей семье! Я расскажу вам всего один случай. Моя мама каждую пятницу готовила нам рыбный фарш. Так всю неделю, понимаете, всю неделю никто не мог помыться, потому что моя мамуля запускала в ванну карпа, вот он там и плавал себе целую неделю, потому что моя мама, видите ли, считала, что это очищает его организм от ядов! Вы приготовились? Потому что... Ах, ну ладно... Этого достаточно - Киндерман вздохнул и махнул рукой. - Иногда полезно посмеяться хотя бы для того, чтобы не расплакаться.
Крис безразлично смотрела на детектива и ждала...
- Вы читаете? - Киндерман взглянула на книгу о колдовстве. - Это нужно вам для фильма? - поинтересовался он. - Просто читаю.
- Нравится?
- Я только начала.
- Колдовство, - пробормотал детектив. Вытянув голову, он попытался прочитать название книги.
- В чем дело? - рассердилась Крис.
- Да-да, извините. Вы заняты, я сейчас уйду. Как я уже говорил, я бы никогда не стал вас беспокоить, но тут...
- Что?
Детектив стал серьезным и положил руки на стол.
- Понимаете, миссис Макнейл, мистер Дэннингс...
- Ну?
- Черт побери! - яростно воскликнула Шарон и вынула испорченное письмо из машинки. Она скомкала его и швырнула в корзину для бумаг, стоящую около Киндермана.
- О, извините, - осеклась Шарон, заметив, что ее внезапная вспышка гнева перебила их разговор.
Крис и Киндерман смотрели на нее.
- Вы - мисс Фенстер? - обратился к Шарон Киндерман.
- Спенсер, - поправила Шарон и отодвинула стул, собираясь встать и поднять листок.
- Не беспокойтесь, не беспокойтесь, - затараторил Киндерман, нагибаясь и поднимая скомканный листок.
- Спасибо, - поблагодарила Шарон.
- Ничего. Извините, вы - секретарь?
- Шарон, это...
- Киндерман, - напомнил детектив. - Уильям Киндерман.
- Ну да. А это Шарон Спенсер.
- Рад познакомиться, - кивнул Киндерман блондинке. Она положила руки на машинку и с любопытством рассматривала его. -Возможно, вы нам поможете, - добавил детектив. - В ночь гибели мистера Дэннингса вы ушли в аптеку и оставили его одного в доме, верно?
- Не совсем. Оставалась еще Регана.
- Это моя дочь, - пояснила Крис.
Киндерман продолжал задавать вопросы Шарон.
- Он пришел повидать миссис Макнейл?
- Да.
- Он считал, что она скоро придет?
- Я ему сказала, что она должна вернуться очень скоро.
- Очень хорошо. А когда вы ушли? Вы этого не помните?
- Надо подумать. Я смотрела новости, поэтому... Ну да, верно. Я помню еще разозлилась, когда аптекарь заявил, что рассыльный мальчик уже ушел домой. Я тогда еще сказала: "Ну-ну, а всего-то шесть тридцать". Значит, Бэрк пришел через десять или двадцать минут после моего разговора.
- Значит, - подытожил детектив, - он пришел сюда где-то в 6.45.
- А что все это значит? - заволновалась Крис, чувствуя в душе растущее напряжение.
- Понимаете, тут возникает вопрос, миссис Макнейл, - с хрипотцой в голосе произнес Киндерман, поворачиваясь к ней. -Приехать в дом, скажем, без четверти семь и уйти всего через двадцать минут...
- Ну и что? Это же Бэрк, - возразила Крис. - На неге похоже.
- А похоже ли на мистера Дэннингса, - поинтересовался Киндерман, - посещать бары на М-стрит?
- Нет.
- Я так и думал. Я просто проверил. А имел ли он привычку ездить в такси? Обычно он вызывал машину из дома, когда собирался уходить?
- Да.
- Тогда приходится задуматься, зачем же он разгуливал по лестнице. Удивительно и то, что в таксопарках нет записи о заказе в тот вечер из этого дома, - добавил Киндерман. - Кроме той, где зафиксировано, что таксист заехал за мисс Спенсер ровно в шесть сорок семь...
- Я ничего не знаю, - пробормотала Крис. Голос ее был бесцветным... Она ждала...
- Вы же знали об этом! - крикнула детективу Шарон, потрясенная его словами.
- Да, простите меня, - извинился детектив. - Однако дело теперь приняло серьезный оборот.
Крис часто задышала, не сводя с Киндермана глаз.
- В каком смысле? - пролепетала она неестественно писклявым голосом.
Детектив уперся подбородком в кулаки, все еще сжимающие скомканный листок.
- Судя по отчету патологоанатома, миссис Макнейл, вероятность случайной гибели исключена... Однако...
- Вы хотите сказать, что его убили? - Крис напряглась. - Положение... Я понимаю, это очень неприятно.
- Продолжайте.
- Положение его головы и определенные травмы мышц шеи... - О боже! - вскрикнула Крис.
- Да. Это неприятно. Извините. Мне ужасно неловко. Но, понимаете, в таком состоянии - детали можно упустить - в таком состоянии тело мистера Дэннингса могло оказаться, только пролетев определенное расстояние, ну, скажем, двадцать или тридцать футов. И только потом оно должно было скатиться по лестнице. Так что вполне вероятно, что... Но, позвольте, я сначала спрошу вас...
Детектив повернулся к нахмурившейся Шарон.
- Когда вы ушли, мистер Дэннингс был здесь? С девочкой?
- Нет, он был внизу... В кабинете.
- Может ли ваша дочь вспомнить, - Киндерман повернулся к Крис, - был ли в тот вечер мистер Дэннингс в ее комнате?
Была ли она когда-нибудь вообще с ним наедине?
- А почему вы об этом спрашиваете? Нет, я же говорила раньше: ей дали сильное успокоительное и...
- Да-да, вы мне говорили, это верно, я вспомнил. Но, может быть, она проснулась. Ведь это возможно?
- Нет. И потом...
- Когда мы с вами разговаривали в прошлый раз, она тоже спала после успокоительного?
- Да, она действительно спала, - вспомнила Крис. - Ну так что?
- Мне показалось, что в тот день я видел ее у окна.
- Вы ошиблись. Киндерман пожал плечами:
- Может быть, может быть, я не уверен.
- Послушайте, почему вы все это спрашиваете? - вымолвила наконец Крис.
- Видите ли, есть вероятность, как я уже говорил, что покойный напился до такой степени, что споткнулся и выпал из окна спальни вашей дочери.
Крис отрицательно покачала головой:
- Этого никак не могло случиться. Во-первых, окно всегда закрыто, а во-вторых, Бэрк был всегда пьяный, но при этом всегда аккуратный и осторожный. Ведь так, Шар?
- Так.
- Бэрк даже работал "под мухой". Как же он мог споткнуться и выпасть из окна?
- Может быть, вы еще кого-нибудь ждали в тот вечер? спросил Киндерман.
- Нет.
- Может быть, у вас есть друзья, которые заходят без звонка?
- Только Бэрк, - уверила его Крис. - А что?
Детектив опустил голову и, нахмурившись, начал разглядывать смятый листок в руках.
- Странно... это так загадочно. Покойный приходит навестить вас, остается только на двадцать минут, уходит, не встретив вас, и при этом оставляет тяжело больную девочку. Говоря точнее, миссис Макнейл, вы исключаете, что он мог упасть из окна. Кроме того, после падения он не мог получить такие травмы шеи. Такое происходит в одном случае из тысячи... Детектив указал на книгу о колдовстве.
- Вы читали в этой книге про ритуальные убийства?
Крис отрицательно покачала головой. Предчувствие сковало ее.
- Может быть, не в этой книге, - засомневался Киндерман. - Однако простите меня, я упомянул об этом просто так, чтобы вы лучше подумали. Ведь бедного Дэннингса нашли со свернутой шеей. Именно подобным образом совершаются ритуальные убийства так называемыми бесами, миссис Макнейл.
Крис побледнела.
- Какой-то сумасшедший убил мистера Дэннингса, - продолжал детектив, пристально глядя на Крис. - Сначала я не говорил этого, чтобы не расстраивать вас. И, кроме того, теоретически это мог быть и несчастный случай. Но лично я так не думаю. Это мое мнение. Моя догадка. Я считаю, что его убил очень сильный человек. Это раз. Трещины на черепе - это два. И еще разные мелочи, о которых я говорил, допускают возможность того факта, что покойного убили, а потом столкнули из окна комнаты вашей дочери. Это могло произойти, если кто-то зашел к вам в промежутке между уходом мисс Спенсер и вашим приходом. Поэтому я и спрашиваю еще раз: кто мог зайти?
- О боже, подождите секунду! - потрясенно прошептала Крис срывающимся голосом.
- Да-да, извините... Это так неприятно. Возможно, я вовсе не прав, признаю... Но вы подумайте. Кто? Кто мог зайти?
Крис опустила голову и, нахмурившись, задумалась. Потом взглянула на Киндермана.
- Нет. Не могу никого вспомнить.
- Может быть, тогда вы, мисс Спенсер? - обратился детектив к Шарон. - Кто-нибудь к вам сюда приходит?
- О нет, никто, - удивилась Шарон, широко раскрыв глаза. Крис повернулась к ней:
- А твой жокей знает, где ты работаешь?
- Жокей? - переспросил Киндерман.
- Это ее друг, - пояснила Крис.
Шарон отрицательно покачала головой.
- Он никогда не приходил сюда. Кроме того, в тот вечер он был в Бостоне. У них там какой-то съезд.
- Он торговец?
- Нет, адвокат.
Детектив опять повернулся к Крис.
- А ваши слуги? У них бывают посетители?
- Нет. Никогда.
- Может быть, вы ждали в тот день посылку? Или какой-нибудь пакет?
- Я об этом ничего не знаю. А что?
- Мистер Дэннингс был - о мертвых плохо не говорят, царство ему небесное, - но, как вы выразились, "под мухой". В этом состоянии он был, ну, скажем, вспыльчив, возможно, мог к чему-нибудь придраться и разозлить человека, в данном случае посыльного, который зашел для того, чтобы передать вам что-то. Вы никого не ждали? Может быть, белье из чистки? Или что-нибудь из магазинов? Какой-нибудь сверток?
- Я действительно не знаю, - недоумевала Крис. - Все приносит Карл.
- Да, я понимаю.
- Хотите спросить его?
Детектив вздохнул и откинулся на спинку стула, засовывая руки в карманы пальто. Он хмуро уставился на книгу о колдовстве.
- Не важно, не важно. Это было давно. У вас ведь очень больна дочь, и, пожалуйста, не волнуйтесь. Очень рад был с вами познакомиться, мисс Спенсер.
- Я тоже. - Шарон слегка кивнула.
- Загадочно, - покачал головой Киндерман. - Странно. Извините меня, я потревожил вас впустую.
- Ничего, я провожу вас до двери, - предложила Крис, думая о чем-то своем.
- Не беспокойтесь.
- Мне нетрудно.
- Ну, если вы настаиваете. Кстати, один шанс на миллион, я понимаю, но ваша дочь, - может быть, вы спросите ее, видела ли она мистера Дэннингса в своей комнате в тот вечер?
Крис шла, сложив руки.
- Послушайте, прежде всего у него не было причин подниматься к ней.
- Я понимаю, я все понимаю, это верно. Но ведь если бы в свое время английские ученые не задали вопрос: "А что это за грибок?" - у нас сегодня не было бы пенициллина. Не так ли? Пожалуйста, спросите ее. Вы спросите?
- Когда она достаточно поправится. Да, я спрошу.
- Я не хотел огорчать вас... - Они уже подошли к входной двери, когда Киндерман вдруг замялся и в нерешительности приложил пальцы к губам: - Вы знаете, мне очень неловко просить вас, однако...
Крис напряглась в ожидании очередного удара. Предчувствие опять неприятно защекотало где-то внутри.
- Что такое?
- Для моей дочери... не могли бы вы дать автограф? -Детектив покраснел, и Крис чуть не рассмеялась от облегчения. - О, конечно. Где карандаш? - засуетилась она.
- Вот он! - Киндерман одной рукой вынул из кармана пальто замусоленный карандашный огрызок, а другой - из пиджака - визитную карточку. - Она будет так благодарна.
- Как ее зовут? - спросила Крис, прижимая визитку к двери и приготовившись надписать ее.
Последовало какое-то непонятное замешательство. Крис слышала за спиной только тяжелое дыхание. Она обернулась на детектива и заметила в его глазах смятение.
- Я солгал, - выдавил он наконец. - Это для меня.
Киндерман уставился на визитку и покраснел.
- Напишите: "Уильяму".
Крис уставилась на него с неожиданной и чуть заметной нежностью, потом, взглянув на обратную сторону карточки, написала: "Уильям Ф. Киндерман, я люблю вас!" - и расписалась. - Вы очень милая женщина, - заметил детектив, не глядя на Крис, и засунул карточку в карман.
- А вы очень милый мужчина.
Киндерман покраснел еще сильнее.
- Нет, я не милый. Я надоедаю. Не обращайте внимания на то, что я здесь наговорил. Это так неприятно. Забудьте об этом. Думайте только о вашей дочери. Только о дочери.
Крис кивнула, и подавленное настроение опять захватило ее, как только Киндерман вышел на крыльцо.
- Но вы спросите ее? - напомнил детектив, повернувшись к Крис.
- Да, - прошептала Крис. - Я обещаю. Я спрошу.
- До свидания. Будьте осторожны.
Крис еще раз кивнула и добавила:
- И вы тоже.
Она закрыла дверь. И тут же опять открыла ее, услышав стук.
- Как неприятно. Я так вам надоел. Я забыл у вас карандаш. - Его лицо выражало смущение.
Крис обнаружила у себя в руках огрызок, слабо улыбнулась и отдала его Киндерману.
- И еще... - Он колебался. - Это бесполезно, я понимаю, я уже надоел, но все же я не усну спокойно, если буду знать, что где-то сумасшедший или наркоман гуляет на свободе. Как вы думаете, мог бы я поговорить с мистером Энгстромом? Насчет доставок... По поводу доставок на дом. Мне, пожалуй, следовало бы это сделать.
- Конечно, входите, - чуть слышно проговорила Крис.
- Нет, вы заняты. Этого достаточно. Я могу поговорить с ним здесь. Здесь хорошо.
Он прислонился к перилам.
- Если вы так настаиваете... - Крис едва заметно улыбнулась. - Он с Реганой. Я его сейчас пришлю.
Крис поспешно закрыла дверь. Через минуту на крыльцо шагнул Карл. Высокий и статный, он смотрел на Киндермана прямым холодным взглядом.
- Да?
- Вы имеете право не отвечать мне, - начал Киндерман, так же прямо глядя ему в глаза. - Если вы не воспользуетесь этим правом, то все, что вы скажете, может быть использовано против вас на суде. У вас есть право переговорить с адвокатом или пригласить адвоката на допрос. Если вы желаете иметь адвоката, но не имеете средств, вам будет назначен адвокат бесплатно перед допросом. Вы поняли?
Птицы щебетали в густой листве деревьев, и гудки автомобилей с М-стрит доносились сюда приглушенно, как жужжание пчел на дальнем лугу. Взгляд Карла не изменился. Он коротко бросил:
- Да. - Вы отказываетесь от права молчать?
- Да.
- Вы хотите отказаться и от права переговорить с адвокатом или пригласить его на допрос?
- Да.
- Вы утверждали ранее, что 28 апреля, в день смерти мистера Дэннингса, вы посетили кинотеатр "Крэст"?
- Да.
- В котором часу вы вошли в кинотеатр?
- Я не помню.
- Вы утверждали, что ходили на шестичасовой сеанс. Это поможет вам вспомнить?
- Да. На шестичасовой сеанс. Я вспомнил.
- Вы смотрели эту картину с самого начала?
- Да.
- И ушли после окончания фильма?
- Да.
- Не раньше?
- Нет, я досмотрел до конца.
- После этого вы сели в транзитный автобус перед кинотеатром и сошли на пересечении М-стрит и Висконсин-авеню приблизительно в 9.20 вечера?
- Да.
- И пошли домой пешком?
- И пошел домой пешком.
- И были дома примерно в 9.30?
- Я был дома ровно в 9.30.
- Вы в этом уверены?
- Да, я посмотрел на часы. Абсолютно уверен. - Так вы досмотрели фильм до самого конца? - Да, я уже сказал.
- Ваши ответы записываются на магнитофон, мистер Энгстром, и я хочу, чтобы вы были уверены в том, что говорите. - Я уверен.
- Вы помните ссору между служащим кинотеатра и пьяным зрителем, происшедшую за пять минут до окончания фильма?
- Да.
- Вы мне не можете назвать причину этого недоразумения? - Этот мужчина напился и мешал другим.
- И чем все кончилось?
- Выставили. Его выставили из кинотеатра.
- А ведь никакой ссоры не было. А помните ли вы вынужденную паузу по техническим причинам, она продолжалась примерно 15 минут, и фильм был прерван.
- Нет.
- Вы помните, как возмущались зрители?
- Нет. Никакой паузы не было.
- Вы уверены?
- Ничего не было.
- Было, и это записано в журнале киномеханика, поэтому фильм кончился в тот вечер не в 8.40, а примерно в 8.55, а значит, самый первый автобус, который смог вас довезти до пересечения М-стрит и Висконсин-авеню, подошел не в 9.20, а в 9.45. Дома вы могли быть не ранее чем без пяти десять, а не в 9.30, что подтвердила и миссис Макнейл. Теперь не смогли бы вы объяснить это загадочное несоответствие?
- Нет.
Несколько секунд детектив молча разглядывал его, потом вздохнул и, опустив голову, выключил магнитофон, спрятанный под подкладку пальто.
- Мистер Энгстром, - проникновенно начал Киндерман. -Возможно, совершено серьезное преступление. Вы под подозрением.
Мистер Дэннингс оскорблял вас, я узнал об этом из других источников. Очевидно и то, что вы говорили неправду относительно места вашего пребывания в момент его смерти. Иногда случается - все мы люди, почему бы и нет? - что женатый человек оказывается в таком месте, о котором ему не хотелось бы упоминать. Вы заметили, я устроил все так, чтобы мы разговаривали с вами наедине? Теперь я не записываю. Магнитофон выключен. Вы можете доверять мне. Если уж получилось, что в тот вечер вы были не с женой, а с другой женщиной, вы можете сказать мне об этом, я проверю ваше алиби, и вы не будете больше на подозрении, а ваша жена... она ничего не узнает. Скажите, где вы были в тот момент, когда умер Дэннингс?
На секунду в глубине глаз швейцарца что-то блеснуло, но тут же пропало.
- В кино! - упорно настаивал на своем Карл.
Детектив пристально смотрел на него. В тишине было слышно только его сиплое дыхание. Шли секунды...
- Вы меня арестуете? - разорвал наконец тишину Карл. Голос его слегка дрожал.
Детектив не ответил и продолжал, не мигая, разглядывать швейцарца. Карл собрался что-то сказать, но детектив неожиданно спустился с крыльца и направился к полицейской машине, засунув руки в карманы.
Карл бесстрастно и спокойно наблюдал за ним с крыльца. Киндерман открыл дверцу машины, достал пачку салфеток, вынул одну и высморкался, безразлично уставившись на реку. Потом сел в машину и даже не оглянулся. Карл взглянул на свою руку и заметил, что она дрожит. Когда захлопнулась входная дверь, Крис стояла у стойки бара в кабинете и наливала водку в стакан со льдом. Она услышала шаги. Карл поднимался по лестнице. Крис взяла стакан и медленно направилась в кухню, помешивая напиток указательным пальцем. Она шла и ничего вокруг не замечала. Что-то вокруг пугающе изменилось. Ужас просачивался в ее сознание. Что там, за дверью? Что это?
Не смотри!
Крис вошла на кухню, села за стол и отхлебнула из стакана. "Я считаю, что его убил очень сильный человек...”
Взгляд ее упал на книгу о колдовстве.
Что-то...
Шаги. Это Шарон. Вернулась из спальни Реганы. Вот она вошла. Села за машинку. Вставила чистый лист бумаги в каретку. - Что-то...
- Довольно-таки неприятно, - пробормотала Шарон, опустив пальцы на клавиатуру и рассматривая стенограмму, лежащую рядом. Тишина. Что-то тяжелое зависло в воздухе. Крис отсутствующе продолжала пить.
Шарон нарушила тишину. С напряжением в голосе она произнесла:
- Сейчас развелось много хиппи в районе М-стрит и Висконсин. Разные оккультисты. Полиция называет их "адовы собаки". Я подумала, может быть, Бэрк...
- О Боже, Шар! Забудь об этом, прошу тебя! - взорвалась Крис. - Я должна думать сейчас только о Рэгс! Ты понимаешь? Шарон повернулась к машинке и застучала с бешеной скоростью. Потом резко поднялась и вышла из кухни.
- Я пойду погуляю, - холодно бросила она.
- Ради бога, держись подальше от М-стрит! напутствовала Крис и опять уставилась на книгу.
- Ладно!
- И от Н-стрит тоже!
Крис слышала, как открылась и закрылась входная дверь. Она вздохнула и почувствовала, что жалеет о том, что произошло. Но вспышка сняла напряжение, не полностью, конечно.
Крис попыталась сосредоточиться на книге. Она нашла место, где остановилась, с нетерпением принялась пробегать страницу за страницей, отыскивая описание симптомов Реганы: "...бесовская одержимость... синдром... случай с 8-летней девочкой... ненормально... четыре взрослых человека едва могли удержать..." Перевернув очередную страницу, Крис уставилась на нее и застыла.
Она услышала шум. Это Уилли вернулась с продуктами.
- Уилли?.. Уилли?.. - срывающимся голосом позвала Крис. - Да, мадам, - отозвалась Уилли, ставя на пол сумки.
Не глядя на нее, Крис подняла книгу.
- Это ты положила книгу в кабинет, Уилли?
Уилли взглянула на книгу и кивнула, потом повернулась и принялась разгружать сумки.
- Уилли, где ты ее нашла?
- Наверху, в спальне, - ответила Уилли.
Она засовывала в холодильник бекон.
- Когда ты ее там нашла? - продолжала допытываться Крис, не отрывая взгляда от страниц.
- После того как все уехали в больницу, мадам, когда я пылесосила в спальне Реганы.
- Ты уверена?
- Уверена, мадам.
Крис застыла. Взгляд ее замер, дыхание остановилось. В ее памяти болезненно четко вспыхнула картина того вечера, когда умер Дэннингс. Она ясно вспомнила открытое окно в спальне Реганы. Что-то совсем знакомое шевельнулось в ее мозгу, когда она взглянула на первую страницу книги. По всей длине страницы была аккуратно оторвана тоненькая полоска бумаги.
Крис дернулась, услышав наверху в спальне Реганы звуки возни.
Стук, очень частый, с мощнейшим резонансом, будто кто-то кувалдой молотил в комнатах!
Истошный крик Реганы, ее испуганный, умоляющий голос!
Карл! Это Карл что-то со злостью кричит Регане.
Крис выскочила из кухни.
О Бог мой, что там происходит?
Обезумев, она бросилась к лестнице в спальню. Крис услышала удар. Кто-то споткнулся, кто-то рухнул на пол, как тяжелый мешок.
Раздался крик Реганы:
- Нет! Нет! Прошу тебя, нет! - и потом жуткий голос Карла. Нет-нет, это не Карл! Там кто-то еще!
Крис пролетела через холл, задыхаясь, ворвалась в спальню и замерла в ужасе. Невероятные удары сотрясали стены. Карл без сознания лежал около письменного стола. Девочка волчком вертелась на кровати, а кровать подпрыгивала и тряслась. В руках Регана сжимала белое костяное распятие и направляла его во влагалище, с ужасом уставившись на крест. Ее глаза почти вылезли из орбит от страха, все лицо было перепачкано кровью, сочащейся из носа, трубка для питания валялась рядом.
- Я прошу тебя! Нет! Ну, пожалуйста! - кричала девочка, а руки все ближе придвигали крест. Казалось, она изо всех сил пытается оттолкнуть распятие, но не может.
- Ты сделаешь то, что я говорю, мерзавка! Ты сделаешь это!
Ужасный бас, эти жуткие слова шли от Реганы, голос ее вдруг стал низким и грубым, свирепыми яростным, и в одно мгновение выражение ее лица изменилось, превратившись в дикую бесовскую маску, виденную Крис на сеансе гипноза. И теперь лицо и голос менялись с невероятной скоростью. Оглушенная, Крис продолжала смотреть.
- Нет!
- Ты сделаешь это!
- Прошу тебя!
- Ты сделаешь это, или я убью тебя!
- Прошу тебя!
Глаза Реганы раскрылись еще шире, она невидяще уставилась перед собой, отступив перед какой-то страшной неизбежностью, открыла рот и закричала с неистовым отчаянием. Потом черты беса опять проявились на лице Реганы, комната наполнилась зловонием, и стало очень холодно, казалось, что этот холод шел от стен. Удары прекратились, и пронзительный крик девочки перешел в грудной, захлебывающийся злобный крик ликующего победителя. Регана ткнула распятие во влагалище и яростно начала глубже и глубже вонзать его, при этом она свирепо приговаривала все тем же низким, оглушительным басом:
- Теперь ты моя, ты моя, вонючая скотина!
Крис не могла пошевелиться, а Регана яростно бросилась на мать. Лицо ее изменилось до неузнаваемости, она вытянула руку, схватила Крис за волосы и дернула вниз.
- А-а-а! Мамаша маленькой хрюшки! - пророкотал тот же низкий голос. - А-а-а-а! - Затем рука, вцепившаяся в голову Крис, дернулась вверх, а другая сильно ударила ее в грудь. Крис отлетела от кровати и стукнулась головой о стену, а Регана продолжала злобно хохотать.
Крис в полуобморочном состоянии лежала на полу, перед ней мелькали какие-то лица, раздавались непонятные звуки. Перед глазами вертелось что-то бесформенное, расплывчатое, в ушах шумело и свистело. Крис пыталась встать, но это ей никак не удавалось. Она посмотрела на заляпанную кровью кровать, на дочь, лежащую к ней спиной, и поползла мимо Карла к кровати. Вдруг Крис съежилась и подалась назад. Она разглядела, как голова дочери начала медленно поворачиваться вокруг неподвижного туловища, все круче и круче, пока Крис не показалось, что голова повернулась на 180 градусов - Ты знаешь, что она сделала, твоя трахнутая девка? - захихикал знакомый голос.
Крис взглянула на это безумное ухмыляющееся лицо, на пересохшие растрескавшиеся губы, на лисьи глаза и потеряла сознание.

Крис ожидала его, стоя на набережной около Кей-Бридж. На дороге то и дело скапливались машины, водители, спешившие домой, сигналили в образовавшихся заторах с будничным безразличием.
Она нервно стряхнула пепел с сигареты и взглянула на дорогу, ведущую к мосту из города. Кто-то торопливо шел по тротуару. Крис разглядела брюки цвета хаки и синий свитер. Нет, это не священник.
Краем глаза она увидела, как человек в свитере положил руку на парапет, и резко обернулась.
- Двигай дальше, развалина, - жестко сказала Крис, бросая сигарету в воду, - или, клянусь Богом, я сейчас позову полицию. - Мисс Макнейл? Я отец Каррас.
Она вздрогнула, покраснела и повернулась к нему. Шероховатое, морщинистое лицо.
- О Боже мой! Я... Боже!
Нервничая, она сняла темные очки и тут же снова надела их, встретив взгляд ясных и грустных глаз.
- Мне надо было предупредить вас, что я буду в обычной одежде. Извините.
Голос звучал успокаивающе, он словно снимал все волнения и тревоги. Отец Каррас аккуратно сложил свои огромные и вместе с тем такие чувствительные руки на груди. Крис поймала себя на том, что не может оторвать глаз от этих рук.
- Я думал, что так будет менее заметно, - продолжал священник. - Ведь вы, кажется, хотели, чтобы все осталось в тайне?
- Мне нужно было лучше позаботиться о том, чтобы не выглядеть такой дурой, - ответила Крис, роясь в сумочке. - Я думала, что вы...
- Простой человек? - вставил он с улыбкой.
- Я поняла это сразу, когда увидела вас в университете, - теперь она начала обыскивать карманы своего костюма. - Поэтому и позвонила вам. Да, вы производите впечатление простого человека. - Крис взглянула на него и увидела, что священник пристально смотрит на ее руки. - У вас не найдется сигареты, святой отец?
- Ничего, что без фильтра?
- Сейчас я выкурю любую солому.
- Мои доходы таковы, что я часто так и поступаю.
- Обет нищеты, - пробормотала она, вынимая сигарету и улыбаясь через силу.
- Обет нищеты иногда приносит пользу, - возразил отец Каррас, отыскивая спички.
- Как, например?
- Делает солому вкуснее. - Слегка улыбаясь, он смотрел, как в руке у Крис дергалась сигарета, затем решительно взял ее и прикурил, пряча спичку в ладонях. Потом вернул сигарету Крис и сказал: - Машины поднимают такой ветер, что прикурить просто невозможно.
- Спасибо, святой отец. - Крис посмотрела на него с благодарностью. - Откуда вы родом, отец Каррас?
- Из Нью-Йорка.
- Я тоже. Но тем не менее никогда бы туда не вернулась. А вы?
- И я. - Каррас проглотил комок, подкативший к горлу, и попытался улыбнуться. - Но не мне принимать подобные решения. - Ну да, какая же я глупая. Вы же священник. Вы едете туда, куда вас направят.
- Да.
- А как случилось, что вы из психиатра сделались священником? - спросила Крис.
Отцу Каррасу не терпелось побыстрее вникнуть в суть дела, но в то же время он понимал, что нельзя торопиться с расспросами. Крис сама должна выйти на нужный разговор.
- Тут как раз наоборот, - поправил он. - Общество...
- Какое общество?
- Общество Христа. Или, по-другому, иезуиты...
- А, понимаю.
- Общество направило меня в университет учиться на психиатра.
- Куда?
- В Гарвард, к Джону Хопкинсу.
Каррас вдруг поймал себя на мысли, что хочет произвести впечатление на Крис. "Почему?" - удивленно подумал он, но тут же нашел ответ, вспомнив дешевые галерки в восточной части города и трущобы, где пролетело его детство. Маленький Джимми и кинозвезда.
- Неплохо, - кивнула она.
Маленький Джимми достиг цели.
- Мы не даем обета моральной нищеты.
Крис почувствовала легкое раздражение и, пожав плечами, перевела взгляд на реку.
- Видите ли, я вас не знаю, и... - Глубоко затянувшись, она выдохнула дым и потушила окурок о парапет. - Вы ведь друг отца Дайера?
- Да, я его друг. - И довольно близкий?
- Достаточно близкий.
- Он рассказывал вам о вечеринке?
- В вашем доме?
- Да. Он вам говорил что-нибудь о моей дочери?
- Нет, я и не знал, что у вас есть дочь.
- Ей двенадцать лет. Он вам не рассказывал про нее? - Нет.
- И не рассказывал, что она сделала?
- Он вообще не упоминал о ней.
- Похоже, священники умеют молчать.
- Когда как, - ответил Каррас.
- А от чего это зависит?
- От священника.
В глубине его сознания вдруг мелькнула мысль об извращенности некоторых женщин, страстно желающих под любым предлогом завлечь и совратить именно священника.
- Я хотела сказать, что наш разговор смахивает на исповедь. Вам ведь запрещено разглашать тайну исповеди, верно? - Да, это так.
- А то, что не относится к исповеди? - спросила Крис. -Я хочу сказать, что если... - Ее руки дрожали. - Мне интересно... Я... Мне, правда, очень хочется узнать. Что, если какой-то человек, скажем, убийца, или что-то в этом роде, понимаете? Если он обратится к вам за помощью, вы его выдадите? Пыталась ли она что-то выведать у него или же ей просто хотелось рассеять свои сомнения?
- Если он придет ко мне за духовной помощью, то нет, - ответил Каррас.
- Вы бы его не выдали?
- Нет, но я бы попытался убедить его в том, что он должен сознаться сам.
- А как вы изгоняете бесов?
- Не понял.
- Если человек одержим, то как вы изгоняете из него бесов?
- Для начала, думаю, надо посадить этого человека в машину времени и доставить в XVI век.
- Что вы хотите этим сказать? Я вас не понимаю.
- Видите ли, мисс Макнейл, это явление больше не встречается.
- С каких пор?
- С тех пор, как мир узнал о таких психических заболеваниях, как паранойя, или раздвоение личности, и других патологических отклонениях, которые я изучал в Гарвардском университете.
- Вы шутите?
Крис смутилась. Голос ее дрожал, и Каррас в душе проклинал себя за болтливость. "Что это на меня нашло?" - удивился он про себя, а вслух продолжил:
- Многие образованные католики, мисс Макнейл, не верят больше в дьявола, а что касается одержимости, то с того дня, как я стал иезуитом, я не встречал ни одного священника, который бы изгонял бесов. Ни одного.
- Я начинаю сомневаться в том, что вы священник, - промолвила Крис с ноткой горького разочарования в голосе. - А как же библейские рассказы о Христе, изгоняющем всех этих бесов?
- Видите ли, если бы Христос назвал одержимых просто шизофрениками, что, как я полагаю, было истиной, его распяли бы на три года раньше.
- В самом деле? - Крис взялась за очки, пытаясь сдержать себя. - Дело в том, отец Каррас, что один очень близкий мне человек, возможно, одержим, и ему нужна помощь. Вы сможете провести изгнание бесов?
Все вокруг показалось вдруг Каррасу нереальным: и мост, и кафе, и автомобили, и кинозвезда Крис Макнейл.
Он уставился на нее, размышляя, как лучше ответить, и уловил мучительный страх и отчаяние в покрасневших от слез глазах.
- Отец Каррас, это моя дочь, - прошептала Крис. - Моя дочь!
- Тогда тем более нужно забыть об изгнании...
- Но почему? О Боже, я не понимаю! - надрывно вскрикнула Крис.
Каррас взял ее за руку.
- Прежде всего это может только ухудшить дело.
- Как?
- Ритуал изгнания бесов целиком основан на внушении. Он может вызвать одержимость там, где ее не было, или укрепить ее там, где она уже зародилась. Кроме того, мисс Макнейл, прежде, чем церковь даст разрешение на такой ритуал, ей нужно провести расследование, чтобы убедиться в правомерности вашей просьбы. На это нужно время. Между тем ваша...
- А вы не можете провести изгнание? - взмолилась Крис. Ее нижняя губа дрожала, в глазах стояли слезы.
- Послушайте меня. Право изгонять бесов имеет каждый священник, но ему необходимо разрешение церкви, и, честно говоря, это разрешение дается очень редко, поэтому...
- Но вы хотя бы гляньте на нее!
- Конечно, как психиатр, я мог бы, но...
- Ей нужен священник! - яростно вскричала Крис. Я уже показывала ее всем этим идиотским психиатрам, и они послали меня к вам. Теперь вы посылаете опять к ним!
- Но ваша...
- Господи Иисусе, неужели мне никто не поможет? - этот отчаянный вопль переполошил птиц, которые откликнулись с берегов взбудораженным криком. - О Боже, помогите мне, хоть кто-нибудь! - разрыдалась Крис и прижалась к Каррасу. -Пожалуйста, помогите мне! Помогите! Прошу вас! Пожалуйста! Помогите...
Священник заглянул ей в глаза и положил свои крупные руки на голову Крис. Пассажиры, попавшие в затор, равнодушно наблюдали за ними из окон автомобилей.
- Конечно, конечно, - прошептал Каррас, похлопывая Крис по плечу. Он пытался успокоить и взбодрить ее, прервать женскую истерику.
Дочь? Да ей самой нужна помощь психиатра.
- Хорошо, я осмотрю ее, - сказал священник. - Осмотрю. Они молча подошли к дому. Карраса угнетало ощущение нереальности происходящего, к тому же в голове вертелись мысли о завтрашней лекции в университете. Надо было подготовить кое-какие заметки. Каррас понял, что не успеет к обеду. Было без десяти шесть. Крис открыла дверь и повернулась к нему.
- Святой отец... может быть, вам лучше надеть сутану?
- Слишком опасно, - ответил он и почувствовал какую-то леденящую, гнетущую тревогу. Острыми осколками льда она вошла в его тело, сконцентрировалась и поползла вверх, замерев в горле. - Отец Каррас?
Он поднял глаза. Крис вошла в дом и придерживала дверь. Какую-то долю секунды священник стоял не шевелясь, а потом решительно вошел в прихожую, испытывая при этом странное чувство обреченности.
Он услышал звуки возни, доносившиеся сверху. Хриплый бас кому-то угрожал, посылая всевозможные проклятия с яростной ненавистью.
Крис стала подниматься на верхний этаж. Священник последовал за ней в спальню Реганы. Карл стоял напротив двери, прислонившись к стене. Руки его были сложены, голова опущена. Он медленно поднял голову и посмотрел на Крис. Каррас уловил в его взгляде страх и смятение. Бас громыхал где-то совсем рядом. Он был таким громким, что казалось, в комнате установлен электронный усилитель.
- Оно пытается вырваться из смирительных ремней, - вымолвил Карл слабеющим от ужаса голосом.
- Я сейчас вернусь, святой отец, - пробормотала Крис.
Каррас наблюдал, как она шла через зал к своей спальне. Потом взглянул на Карла.
- Вы священник? - спросил Карл.
Каррас кивнул. В этот момент из комнаты послышался рев какого-то животного, похожий на мычание вола.
Кто-то тронул его за руку.
- Это она, - выдохнула Крис. - Регана. - И дала ему фотографию. - Эта фотография была сделана четыре месяца назад. - Она взяла карточку и кивнула в сторону спальни. - А теперь идите и посмотрите, что с ней стало. А я подожду здесь.
- Кто с ней? - спросил Каррас.
- Никого.
Он выдержал ее пристальный взгляд и, нахмурившись, повернулся к спальне. Как только он взялся за ручку двери, звуки, доносившиеся оттуда, резко оборвались. В напряженной тишине Каррас медленно вошел в комнату и чуть не вылетел обратно, ощутив резкое зловоние.
Быстро придя в себя, он закрыл за собой дверь. И тут взгляд священника упал на существо, которое прежде было Реганой. Оно полулежало на кровати, подпертое подушкой. Широко открытые проницательные глаза сверкали безумным лукавством. С интересом и злобой они уставились на Карраса. Лицо напоминало страшную маску. Каррас перевел взгляд на спутанные, свалявшиеся волосы, на исхудалые руки и ноги, на раздутый живот и потом снова на глаза: они наблюдали за ним, буравили его насквозь.
- Привет, Регана, - как ни в чем не бывало поздоровался священник. - Я друг твоей матери. Она мне сказала, что ты неважно себя чувствуешь. Сможешь рассказать, что произошло? Я хочу помочь тебе.
Немигающие глаза яростно блеснули, и на подбородок из уголков рта поползла желтоватая слюна. Потом губы напряглись и выгнулись в злобную насмешливую улыбку.
- Ну-ну, - злорадно прохрипела Регана, и у Карраса побежали мурашки по всему телу от этого невероятно низкого баса, полного угрозы и силы. - Итак, это ты... они прислали тебя! Ну тебя-то нам нечего бояться.
- Да, это верно. Я твой друг. Я бы хотел помочь тебе.
- Тогда ослабь ремни, - загремел голос Реганы. Она попыталась поднять руки, и только теперь Каррас заметил, что они были стянуты двойными смирительными ремнями.
- Они тебе мешают?
- Чрезвычайно. Они создают крайнее неудобство. Адское неудобство. - В ее глазах блеснул тайный азарт.
Каррас заметил следы царапин на лице и раны на губах девочки. Наверное, она кусала их.
- Боюсь, что ты можешь сделать себе больно, Регана.
- Я не Регана, - басом откликнулся голос. На лице оставалась все та же злобная усмешка, и Каррасу вдруг показалось, что таким оно было всегда. Как нелепо это выглядит со стороны.
- Да, я понимаю. Тогда, наверное, нам надо познакомиться. Я - Дэмьен Каррас. А ты кто?
- А я дьявол.
- Ага, хорошо, очень хорошо, - одобрительно кивнул Каррас. - Теперь мы можем поговорить.
- Поболтаем немного?
- Если хочешь.
- Это так приятно для души. Однако ты скоро поймешь, что я не могу свободно разговаривать, пока на мне эти ремни. Я привык жестикулировать. Как тебе известно, я провел много времени в Риме, дорогой Каррас. Будь так добр, развяжи ремни! Какая точность мыслей и выражений!
- Так ты говоришь, что ты дьявол? - спросил Каррас.
- Уверяю тебя.
- Тогда почему ты не можешь сделать так, чтобы ремни исчезли?
- Это слишком примитивное проявление моей силы, Каррас. Слишком грубое. В конце концов, я же король! - Смех. - Для меня предпочтительней убеждение. Я люблю, чтобы в мои дела кто-нибудь вмешивался и помогал мне. Если я сам расслаблю ремни, мой друг, я лишу тебя возможности совершить благодеяние. - Но ведь благодеяние, - возразил Каррас, - это добродетель, и именно то, что дьявол должен предотвращать, так что я помогу тебе, если не буду снимать ремни. При условии, конечно, - он пожал плечами, - что ты на самом деле дьявол. Если же нет, то я, пожалуй, сниму их.
- Ну ты лиса, Каррас. Если бы любезный Ирод был с нами, он гордился бы тобой.
- Какой Ирод? - прищурившись, спросил Каррас. - Их было двое. Ты говоришь о короле Иудеи?
- Об Ироде из Галилеи! - с ненавистью и презрением выкрикнула она и улыбнулась, продолжая тем же зловещим голосом: - Ну вот, видишь, как меня расстроили эти проклятые ремни. Развяжи их. Развяжи, и я сообщу тебе твое будущее.
- Очень соблазнительно.
- Это я умею.
- А как я узнаю, что ты действительно видишь будущее?
- Я же дьявол.
- Да, ты так говоришь, а вот доказательств не даешь.
- В тебе нет веры.
Каррас застыл:
- Веры в кого?
- В меня, дорогой Каррас, в меня! - Маленькое пламя заплясало в злобных и насмешливых глазах. -Доказательства - это так расплывчато!
- Мне подошло бы что-нибудь очень простое, - продолжал Каррас. - Ну, например... дьявол ведь знает все, верно?
- Не совсем: почти все, Каррас, почти. Ты меня понимаешь? Люди говорят, что я зазнаюсь. Это не так. К чему же ты клонишь, лиса?
- Я думаю, что мы сможем проверить твои знания.
- Ах да, конечно! Самое большое южноамериканское озеро, - насмешливо произнесла Регана, - озеро Титикака в Перу! Это подойдет?
- Нет, мне нужно от тебя только то, что известно одному дьяволу. Например, где Регана? Ты знаешь это?
- Она здесь.
- Где "здесь"?
- В свинье.
- Дай мне взглянуть на нее.
- Зачем?
- Я должен быть убежден, что ты говоришь правду.
- Ты хочешь поразвлекаться с ней? Ослабь ремни и я разрешу тебе это сделать.
- Я хочу видеть ее.
- Она ничего из себя не представляет как собеседница, мой друг. Я бы посоветовал тебе остановить свой выбор на мне.
- Ну вот, теперь мне ясно, что ты не знаешь, где она. -Каррас пожал плечами. - Очевидно, ты не дьявол.
- Я дьявол! - неожиданно взревела Регана и дернулась вперед. Лицо ее исказилось от злобы. Каррас вздрогнул от этого низкого громыхающего голоса, сотрясшего стены в комнате. - Я дьявол!
- Ладно, ладно, так дай же мне взглянуть на Регану, - попросил Каррас. - Это и будет доказательством.
- Я докажу тебе! Я отгадаю твои мысли! - вскипело существо. - Задумай число от одного до десяти!
- Нет, это мне ничего не докажет. Мне нужно видеть девочку.
Неожиданно Регана засмеялась и откинулась на подушку.
- Нет, тебе никто ничего не сможет доказать, Каррас. И это прекрасно. В самом деле, это прекрасно! А мы тем временем постараемся развлечь тебя на славу. В конце концов нам бы сейчас очень не хотелось потерять тебя.
- Кому это "нам"? - заинтересовался Каррас.
- Мы - маленькая симпатичная компания внутри поросенка, - кивнула Регана. - Да-да, великолепное маленькое общество. Позднее, возможно, я тебя кое с кем из нас познакомлю. А пока у меня мучительно чешется в одном месте, до которого я не могу достать. Ты не мог бы на минуточку ослабить ремень, Каррас?
- Нет. Скажи мне, где у тебя чешется, и я почешу.
- Ах, как хитро! Как хитро!
- Покажи мне Регану, тогда я, возможно, и развяжу один ремень, - предложил Каррас. - Если...
И вдруг он замер. Дэмьен понял, что смотрит в глаза, переполненные ужасом; на губах девочки застыл беззвучный вопль. В ту же секунду облик Реганы исчез, и черты лица быстро изменились, превратившись опять в жуткую маску.
- Ну, так снимешь эти ремни? - спросил бас с сильным британским акцентом.
- Помогите старому дьяцку, отця! Позалейте! - Существо вдруг перешло на гаденький скрипучий голос, а потом с хохотом откинулось назад.
Каррас сидел неподвижно. Внезапно он почувствовал, как будто к его шее прикоснулись чьи-то холодные руки. Регана перестала смеяться и сверлила его взглядом.
- Кстати, твоя мать здесь, с нами, Каррас. Ты ничего не хочешь ей передать? Я бы мог это сделать.
Побледнев, Каррас уставился на кровать. Регана торжествующе засмеялась.
- Если это правда, - ровным голосом проговорил священник, - тогда ты должен знать имя моей матери. Назови его. Регана зашипела на него, глаза ее безумно заблестели, шея по-змеиному изогнулась.
- Так назови его.
Регана взревела, и этот вопль, прорвавшись через ставни, заставил задрожать стекла огромного окна. Глаза ее закатились. Некоторое время Каррас наблюдал за Реганой, потом вышел из комнаты.
Крис быстро отошла от стены, вопросительно глядя на иезуита.
- Вы держите ее на транквилизаторах? - спросил Каррас. - Да. На либриуме.
- Какая дозировка?
- Сегодня ей ввели 400 миллиграммов, святой отец.
- Четыреста?
- Да, иначе нам не удалось бы надеть на нее эти ремни. Мы с трудом все вместе...
- Вы дали ей 400 миллиграммов за один раз?
- Ну да. Регана такая сильная, вы не поверите.
- Она получает питание?
- Нет, святой отец. Только сустаген во время сна. Но она выдернула трубку.
- Выдернула?
- Сегодня.
Каррас забеспокоился и серьезно произнес:
- Она должна быть в больнице.
- Я не могу этого сделать, - безжизненным голосом ответила Крис.
- Почему?
- Просто не могу! - повторила она. - Нельзя допустить, чтобы еще кто-то был в этом замешан. Она... - Крис глубоко вздохнула. Потом медленно выдохнула воздух. - Она кое-что сделала, святой отец. Я не могу рисковать. Никто не должен об этом знать. Ни врач... ни сиделка. - Крис взглянула на Карраса. - Ни одна душа.
Нахмурившись, священник выключил воду. Что, если человек, скажем, преступник... Он опустил голову.
- Кто дает ей сустаген? Либриум? Другие лекарства?
- Мы сами. Доктор показал нам, как это делается.
- Но вам будут необходимы рецепты.
- Кое-чем вы смогли бы нам помочь, святой отец, ведь верно?
Каррас повернулся к Крис, встретил ее запуганный взгляд и прочел в нем какой-то необъяснимый, тайный ужас.
- Святой отец, на что это похоже? - спросила Крис. - Вы думаете, что она одержима?
- А вы?
- Я не знаю. Я считала вас специалистом.
- Что вы знаете об одержимости?
- Только то, что прочитала. И еще то рассказали врачи.
- Какие врачи?
- В больнице Бэрринджер.
- Вы католичка?
- Нет.
- А ваша дочь?
- Нет.
- А какой религии вы придерживаетесь?
- Никакой, но я...
- Зачем же вы тогда пришли ко мне? Кто вам посоветовал? - Я пришла, потому что мне некуда больше идти! крикнула Крис взволнованно. - Никто мне не советовал!
- Вы говорили, что вам посоветовали обратиться ко мне психиатры.
- Я уже не знаю, что говорила. Я почти потеряла рассудок! - Послушайте, для меня важно только одно: помочь вашей дочери. Но я должен предупредить вас: если вы рассчитываете на ритуал изгнания, как на какое-нибудь лечение потрясением или внушением, то церковь не даст своего разрешения, и вы упустите драгоценное время, мисс Макнейл.
Каррас вцепился в вешалку, чтобы успокоить дрожь в руках. В чем дело? Что случилось?
- Между прочим, я миссис Макнейл, - сухо отрезала Крис. Каррас опустил голову и попытался говорить мягче.
- Видите ли, для меня не важно, что это - бес или психическое расстройство. Я сделаю все, чтобы помочь девочке. Но мне нужно знать правду. Пока что я только пробираюсь в темноте. Почему бы нам не спуститься вниз, где мы смогли бы поговорить? - Он повернулся к Крис и ободряюще улыбнулся ей. - Я бы выпил чашку кофе.
- А я бы выпила что-нибудь покрепче.
Они устроились в кабинете. Каррас сел в кресло у камина, а Крис - на диван. Она рассказала священнику историю болезни Реганы, аккуратно опуская все, что касалось Дэннингса.
Каррас слушал, лишь изредка перебивая ее, чтобы задать вопрос. Он кивал головой и время от времени хмурился.
Крис призналась, что вначале действительно считала, будто изгнание может подействовать как потрясение.
- А теперь я и сама не знаю, - засомневалась она. Ее веснушчатые руки нервно вцепились в колени. - Я просто не знаю. - Крис взглянула на задумавшегося священника. - А что вы думаете, святой отец?
- Вынужденное поведение, вызванное чувством какой-то вины и, возможно, основанное на раздвоении личности.
- Святой отец, мне уже говорили о подобной чепухе! Как же вы можете предполагать это после виденного?!
- Если бы вы наблюдали столько пациентов в психиатрических больницах, сколько я, вы утверждали бы это так же легко, - убедительно возразил Каррас. - Пойдем дальше. Одержимость бесами - ладно. Давайте представим, что это возможно и иногда случается. Но ведь ваша дочь не говорит, что она бес, а уверяет, что она сам дьявол, а это равносильно тому, как если бы она утверждала, что она Наполеон! Понимаете?
- Тогда объясните стук и все прочее.
- Но я не слышал стука.
- Его слышали в больнице, святой отец, это было не только здесь, в доме.
- Возможно, но, чтобы объяснить его, вовсе не обязательно привлекать сюда чертей.
- А что же? - потребовала Крис.
- Психокинез.
- Что?
- Вы слышали о том, что происходит на сеансах спиритизма, не правда ли?
- Когда призраки и души швыряются вещами и двигают блюдечко?
Каррас кивнул.
- Это встречается не так уж редко и обычно получается у эмоционально неуравновешенных подростков. Очевидно, невероятное внутреннее напряжение будит невидимую энергию, которая и передвигает предметы на расстоянии. В этом нет ничего сверхъестественного. То же можно сказать и о чрезвычайной силе Реганы. Назовите это "разум, преобладающий над материей", если хотите.
- Лучше я назову это кошмаром.
- Ну, в любом случае подобное встречается за пределами одержимости.
- Черт возьми, это прекрасно, - тихо пробормотала Крис. - Вот мы сидим здесь: я атеистка, а вы священник и...
- Лучшее объяснение любому явлению, - перебил ее Каррас, - всегда то, что проще других и включает в себя все - Конечно. То есть я считал, что вы сами это знаете.
- Может быть, я глупа, - парировала Крис, - но объяснение, будто "что-то непонятное в чьей-то голове подбрасывает блюдце к потолку", мне тоже ничего не дает! Так что же это? Можете вы объяснить, ради всех святых?
Каррас задумался и откинулся на спинку кресла. - У Реганы низкий голос? - поинтересовался он. - Нет, я бы даже сказала - очень высокий.
- У нее не раннее развитие?
- Нет. Среднее.
- А что она читает?
- В основном Нэнси Дру и комиксы.
- А сама манера разговаривать сильно отличается сейчас от ее обычной речи?
- Полностью. Она не употребляла и половины слов, которыми пользуется теперь.
- Нет, я имею в виду не содержание речи, а стиль.
- Стиль?
- Ну, как она соединяет слова в предложении.
- Я не уверена, что поняла вас правильно.
- У вас нет ее писем? Сочинений? А запись ее голоса была бы...
- Да, у меня есть пленка, которую она наговаривала для отца, - перебила Крис. - Она хотела отослать ее вместо письма, но так и не закончила. Возьмете ее?
- Да, и еще мне нужна история болезни, записанная в Бэрринджере.
- Послушайте, святой отец, я уже прошла через все это, и...
- Да-да, я понимаю, но мне их нужно просмотреть для себя. - Значит, вы все еще против изгнания?
- Я только против того, что принесет вашей дочери больше вреда, чем пользы.
- Но вы сейчас говорите как психиатр?
- Нет, я говорю и как священник. Если я пойду в церковь за разрешением на изгнание беса, то первым делом я должен буду дать существенные доказательства того, что у вашей дочери не обычное психическое расстройство. Потом мне нужны будут данные, исходя из которых церковь признает, что она одержима.
- Например?
- Еще не знаю, надо почитать книги.
- Вы шутите? Мне казалось, что вы в этом разбираетесь.
- Возможно, вы сейчас знаете об одержимости больше, чем большинство священников. А пока что скажите, когда вам смогут прислать записи из больницы?
- Если будет нужно, я найму самолет.
- А пленка?
Крис встала:
- Пойду поищу.
- И еще кое-что, - добавил Каррас. - Та книга, о которой вы говорили, с главой об одержимости, вы не вспомните, когда Регана ее читала: до начала болезни?
Крис сосредоточилась, постукивая по зубам ногтями.
- Мне помнится, она что-то читала, перед тем как это дерьмо... как эта ужасная штука началась, - быстро поправилась она. - Но я не могу сказать точно. Думаю, что она ее читала. То есть я в этом уверена. Абсолютно уверена.
- Я бы хотел просмотреть эту книгу. Вы мне ее дадите?
- Она ваша. Ее взяли в вашей библиотеке. Я сейчас принесу. А пленка, по-моему, внизу. Я скоро вернусь. - Крис вышла из кабинета.
Каррас отсутствующе кивнул, рассматривая узор на ковре. Прождав Крис несколько минут, он встал, прошел через кабинет и остановился в темном холле. Дэмьен словно застыл в другом измерении; засунув руки в карманы, он уставился в никуда и слушал доносившиеся сверху звуки; то хрюканье свиньи, то вой шакала, то шипение и икание.
- А, вы здесь! А я искала вас в кабинете.
Каррас обернулся и заметил, что Крис включает свет.
- Вы уходите? - Она подошла к нему, держа книгу и пленку.
- Боюсь, что да. Мне нужно подготовиться к завтрашней лекции.
- Вы читаете лекции? Где?
- В медицинской школе. - Дэмьен взял у нее книгу и пленку. - Я приду к вам завтра, днем или вечером. Но если случится что-нибудь непредвиденное, звоните мне в любое время. Я попрошу телефонистку на коммутаторе, чтобы вас со мной соединили.
Крис кивнула. Иезуит открыл дверь.
- Как у вас обстоит дело с медикаментами?
- Пока хорошо, - успокоила она священника. - Нам выписали рецепт на бланке, который каждый раз возвращают.
- Вы больше не будете вызывать врача?
Крис прикрыла глаза и чуть заметно покачала головой. - Вы же знаете, я не терапевт, - предупредил Каррас. - Я не могу, - прошептала она. - Не могу.
Священник чувствовал, как в ней поднимается тревога. - Вы понимаете, что рано или поздно мне придется рассказать обо всем высшему духовенству, особенно если я буду бывать здесь по ночам?
- Это так необходимо? - Крис нахмурилась.
- Иначе это будет выглядеть несколько странно, вы не считаете?
Крис опустила глаза.
- Да, я понимаю, что вы хотите сказать, - пробормотала она.
- Вы не против? Я расскажу только самое необходимое. Не волнуйтесь. - Иезуит попытался успокоить ее. - Больше никто не узнает.
Крис подняла свои измученные глаза и, встретившись с его грустным взглядом, прочитала в нем боль и сочувствие.
- Хорошо, - согласилась Крис.
Она поверила этому взгляду.
Каррас кивнул:
- Мы еще поговорим. Он уже собирался выйти, но замешкался на секунду в дверях, приложил к губам пальцы, о чем-то раздумывая: - Ваша дочь не знала, что я священник? - Нет. Никто не знал, кроме меня.
- Вы знали, что у меня недавно умерла мать?
- Да. Мне очень жаль.
- А Регана знала об этом?
- Нет.
Каррас кивнул.
- А почему вы об этом спрашиваете? - не унималась Крис, удивленно приподнимая брови.
- Это не важно. - Иезуит пожал плечами. - Мне просто хотелось узнать.
Он посмотрел на актрису, в его глазах мелькнула тревога. - Вы ночью спите?
- Да, немного.
- Принимайте таблетки. Вы пьете либриум?
- Да.
- Сколько? - поинтересовался Каррас.
- По десять миллиграммов, два раза в день.
- Принимайте по двадцать. Попробуйте пока не заходить к дочери. Чем чаще вы ее видите в таком состоянии, тем скорее начнете неправильно судить о ней. Лучше оставайтесь в неведении. И успокойтесь. В состоянии нервного расстройства вы ей ничем не поможете. Да вы и сами это знаете.
Опустив глаза, Крис грустно кивнула.
- А теперь, пожалуйста, ложитесь спать, - тихо попросил священник. - Прямо сейчас идите и ложитесь.
- Да, хорошо, - послушно согласилась Крис. - Хорошо. Я вам обещаю. - Она попыталась улыбнуться. - Спокойной ночи, святой отец. Спасибо. Спасибо вам большое.
Секунду он молча смотрел на нее, потом повернулся и быстро вышел.
Крис, стоя в дверях, наблюдала за священником. Когда он перешел через улицу, она вдруг поняла, что сегодня Каррас остался без обеда.
Заметив, что он опускает закатанные рукава, Крис забеспокоилась, не холодно ли ему.
На углу Проспект-стрит и П-стрит иезуит уронил книгу и резко остановился, чтобы поднять ее, потом обогнул угол и скрылся из виду. Глядя ему вслед, Крис почувствовала облегчение. Она не заметила, что в легковой машине, стоящей рядом с ее домом, сидит Киндерман.
Крис закрыла дверь.

Каррас принял душ, сел за письменный стол и обнаружил блок сигарет "Кэмел" без фильтра, а рядом с ним два ключа: один с отметкой "Лингафонная лаборатория", а другой - "Холодильник столовой". Ко второму ключу была приложена записка: "Лучше это сделаешь ты, чем крысы". Каррас прочитал надпись и улыбнулся: "Леденцовый мальчик". Он отложил записку, снял часы и положил их перед собой на стол. Было 12 часов 28 минут ночи. Каррас начал читать. Фрейд. Маккасланд. "Сатана". Тщательные исследования Ойстраха. Чтение он закончил уже под утро. Глаза нестерпимо болели. Каррас взглянул на пепельницу, переполненную пеплом и смятыми окурками. Дым густой пеленой повис в воздухе. Он встал, медленно побрел к окну, открыл его, вдохнул полной грудью свежий утренний воздух и задумался. У Реганы выявились физические признаки одержимости. Он не сомневался в этом. Во всех приведенных случаях, независимо от эпохи и места нахождения больного, симптомы одержимости всегда были одни и те же. Некоторые из них, правда, у Реганы еще не проявились: пятна на теле, желание есть непригодную к употреблению пищу, нечувствительность к боли, громкая и продолжительная икота. Но остальные выявились в достаточной степени: непроизвольное мышечное возбуждение, зловонное дыхание, обложенный язык, раздутый живот, раздражение на коже и слизистых оболочках. Но, что более важно, налицо были основные симптомы, наличие которых Ойстрах относил к "истинной" одержимости: поразительные перемены в голосе и чертах лица в сочетании с появлением новой личности.
Каррас поднял глаза и уставился в темноту. Через ветви деревьев ему померещились дом и большое окно в спальне Реганы. Когда одержимость добровольная, как у медиумов, новая личность часто бывает доброй. "Как Ция", - отметил про себя Каррас. Дух женщины, который вселился в мужчину-скульптора. Приступы были непродолжительными, длились не более часа. Но в Регане находится не Ция. Эта вторая личность была злой. Типичный случай бесовской одержимости, когда новая личность пытается разрушить тело своего хозяина. И это ей часто удается.
В задумчивости иезуит подошел к столу, взял пачку сигарет, закурил. Ну, хорошо. У нее синдром бесовской одержимости. А как это лечить? Все зависит от того, что вызвало одержимость.
Священник присел на край стола. Задумался. Например, монахини в монастыре Лилль. Это случилось во Франции в начале семнадцатого века. Монахини признались на исповеди, что во время одержимости они часто посещали дьявольские оргии и занимались развратом с женщинами, с мужчинами, с домашними животными и с драконами. И с драконами!.. Иезуит покачал головой. Во многих случаях одержимости встречается смесь фантазии и мифомании. Одержимость может быть вызвана и психическими расстройствами: паранойей, шизофренией, неврастенией, психоастенией, - в этом крылась основная причина того, что уже в течение многих лет церковь советовала священникам работать вместе с психиатрами и невропатологами. Однако не все случаи одержимости объяснялись так просто. Некоторые из них Ойстрах характеризовал как "отдельные случаи расстройства", не прибегая к психиатрическому термину "раздвоение личности", а заменяя его примерно такими же по смыслу оккультными понятиями "бес" или "дух усопшего".
Записи, сделанные в Бэрринджере, свидетельствовали, по словам Крис, о том, что расстройство Реганы могло быть связано с внушением или с чем-то, вызвавшим истерию. Каррас тоже придерживался этого вывода. Он считал, что большинство изученных им случаев имели в своей основе эти причины. Во-первых, подобное почти всегда случается с женщинами. Во-вторых, вспомнить хотя бы вспышки эпидемий одержимости. И еще священников, занимавшихся изгнанием бесов... Каррас нахмурился. Они сами часто становились одержимыми. Он подумал о Лодане. Франция. Урсулинский женский монастырь. Из четырех священников, посланных туда во время эпидемии одержимости, трое - отец Лукас, Лактанц и Транкуилл - не только сами стали одержимы, но и вскоре умерли, вероятно, от нервного потрясения. Четвертый, Пьер Сурин, ставший одержимым в 33 года, сошел с ума и провел остальные 25 лет своей жизни в безумии.
Если расстройство Реганы было истерического характера, если внушение есть причина одержимости, тогда на это могла повлиять прочитанная из книги о колдовстве. об одержимости. Читала ли она ее?
Иезуит пролистал несколько страниц. Может быть, здесь он найдет какое-то сходство описания припадков одержимости с поведением Реганы? Это было бы доказательством. Это могло бы помочь.
Кое-где он нашел совпадения:

(И Регана также ревела).
...Случай с Элен Смит, которую лечил известный психолог Флауэрни. Психолог описывал, как с поразительной скоростью менялись черты ее лица и голос. (С Реганой было то же. Личность, которая разговаривала с британским акцентом. Быстрая перемена. Почти моментальная.) ...Случай в Южной Африке. Сведения получены от известного этнолога Юнода. Он рассказал о женщине, которая однажды ночью исчезла из дома. Ее нашли на следующее утро. Женщина была привязана к верхушке высокого дерева "широкими прочными лианами", а потом "сползла с дерева вниз головой, шипя и высовывая язык, как змея. Некоторое время она висела на дереве и говорила на языке, которого до сих пор никто из местных жителей не слышал". (Регана тоже ползала за Шарон, как змея. А ее бессмысленная речь? Что это - попытка говорить на "неизвестном языке"?) ...Случай с Джозефом и Тибатом Бернерами. Им было соответственно 10 и 8 лет. Говорили, что они "вдруг начинали волчками вертеться с огромной скоростью". (Очень похоже на то, как дергается и крутится Регана.) Да, причины, чтобы подозревать внушение, имелись: в этой главе упоминалось об огромной силе, о сквернословии. Более того, в ней подробно описывалось течение одержимости по стадиям: "Первая - заражениесюда входят нападение жертвы на предметы окружающей обстановки, шумы, запахи, перемещение предметов, вторая - одержимостьнападение на субъект с целью запугивания, нанесения увечий посредством ударов руками и ногами".
Может быть, она все это и читала. Но Каррас не был убежден. И Крис тоже. Она сильно в этом сомневалась.
Священник снова подошел к окну. Так где же ответ? Настоящая одержимость? Бес? Он опустил глаза и покачал головой. Нет. Это невероятно. Парапсихологические проявления? Конечно. Почему бы и нет? Сколько опытных наблюдателей описывало их. И терапевты, и психиатры. Например, Юнод. Но все дело в том, как ты преподнесешь эти проявления. Каррас опять вспомнил Ойстраха, его рассказ про шамана в горах Алтая. Шамана исследовали в больнице во время левитации. Незадолго до начала левитации его пульс участился сначала до ста, а потом до двухсот ударов в минуту. Заметно изменилась частота дыхания, поднялась температура. Его ненормальное состояние было тесно связано с физиологией. Оно было вызвано какой-то материальной силой или энергией.
Но в качестве доказательства настоящей одержимости церковь требовала иные внешние проявления, которые...
Каррас забыл формулировку и заглянул в книгу. Провел пальцем по странице и отыскал нужное место: "...достоверные внешние проявления, свидетельствующие о высшем вторжении в интеллект человека". "Есть ли это у Реганы?" - спросил себя Каррас.
Он прочитал строчки, которые отчеркнул для себя карандашом: "Изгоняющий бесов должен убедиться в том, что ни одно из проявлений не осталось незамеченным..." Священник зашагал по комнате, перечисляя в уме признаки расстройства Реганы и пытаясь по возможности объяснить их. Он перебирал один признак за другим:
Невероятная перемена черт лица Реганы.
Частично вследствие болезни. Частично в результате плохого питания и ухода. Но скорее всего, решил он, из-за того, что лицо должно отражать психическую конституцию.
Невероятная перемена голоса.
Иезуит ни разу не слышал ее нормального голоса. Но даже если он и был высоким, как утверждает мать, постоянный крик мог огрубить голосовые связки, и, следовательно, голос стал более низким. Дело было даже не в этом, а в удивительной громкости голоса, которая физиологически невозможна. И все же, подумал Каррас, в состоянии возбуждения и в патологии огромная сила и напряжение мышц считаются нормальным явлением. Не может ли это относиться и к голосовым связкам?
Резкое увеличение словарного запаса и объема знаний.
Криптомнезия: сохранившаяся и отложившаяся в глубине мозга информация, полученная с первого дня жизни. У сомнамбул, а иногда и у людей, находящихся при смерти, эта подсознательная информация пробивается наружу с поразительными подробностями. Она узнала, что я священник.
Регана могла догадаться. Если она читала главу про одержимость, то могла ожидать, что к ней пришлют священника. Юнг утверждал, что подсознательная интуиция и чувствительность у истерических больных в десятки раз выше той, которую проявляют медиумы во время "чтения мыслей" и на сеансах спиритизма. Ведь "чтение мыслей" - это не что иное, как вибрации, незаметное сотрясение воздуха, идущее от человеческих рук. Эти вибрации создают определенный рисунок, он-то и является условным кодом для разных букв или чисел. Регана, угадав его профессию, могла "прочитать" и мысли священника. Она ведь наблюдала за его манерами, руками, могла почувствовать запах церковного вина.
Регана узнала, что у него умерла мать.
Всего лишь логический домысел. Ему уже сорок шесть лет.

Католичество признает телепатию как реальное и естественное явление.
Раннее развитие интеллекта у Реганы.
Психиатр Юнг, наблюдая однажды случай раздвоения личности, обладающей якобы оккультными способностями, сделал заключение, что истерический лунатизм не только обостряет чувственное восприятие, но и повышает интеллектуальные способности, так как новые, вторгающиеся личности оказываются намного умнее первой. "Но все же, - удивился Каррас, - может ли констатация факта объяснить его?”
Внезапно священник застыл над столом. Его осенило, что намек Реганы на Ирода был гораздо тоньше, чем ему сначала показалось: когда фарисеи рассказали Христу об угрозах Ирода, Христос ответил им: "Идите и скажите этой лисе, что я изгоняю бесов...”
Каррас взглянул на пленку с записью голоса и устало опустился на стул. Он прикурил еще одну сигарету... выпустил дым... и опять вспомнил братьев Бернеров и восьмилетнюю девочку со всеми признаками настоящей одержимости. Какую же книгу могла прочитать девочка, чтобы подсознательно так правдоподобно симулировать симптомы? И, может быть, одержимые в Китае каким-то образом связывались с одержимыми в Сибири, в Германии, в Африке, ведь симптомы всегда были одинаковы?

Сигаретный дым поднимался вверх и возвращал Дэмьена в прошлое. Он откинулся назад, уставившись на нижний левый ящик стола, затем выдвинул ящик и вытащил из него старую школьную тетрадь, тетрадь своей матери. "Обучение взрослого населения". Дэмьен положил ее на стол и с трепетом пролистал. Алфавит, опять и опять алфавит. Потом простые упражнения:
Урок 4.
Мой полный адрес.
Между страницами она пыталась написать ему письмо:

Еще одно письмо. Незаконченное. Дэмьен отвернулся. В окне привиделись ее глаза. В них застыла тоска.

Глаза матери вдруг превратились в глаза Реганы. Они молили... Они. ждали...

Священник взглянул на пленку с записью голоса Реганы.
Он вышел из комнаты, прихватив с собой пленку, и направился в лабораторию. Отыскал свободный магнитофон. Сел. Заправил пленку. Надел наушники. Щелкнул выключателем. Подался поближе и приготовился слушать.
Некоторое время было слышно только шипение пленки. Потом раздался щелчок включаемого аппарата, и сразу же какой-то шум, звуки возни. "Привет..." Потом, видимо, пленку остановили. Откуда-то издалека донесся приглушенный голос Крис Макнейл: "Не так близко к микрофону, малышка. Держи его чуть подальше". -"Так?" - "Нет, еще дальше". - "Так?" - "Да, вот так. Ну, давай. Говори дальше". Смех. Микрофон стучит по столу. Потом веселый голос Реганы Макнейл.
"Привет, папа! Это я. М-м-м-м". Опять смех и шепот в сторону: "Я не знаю, что говорить!" "Ну, расскажи ему, как у тебя дела. Расскажи, чем ты занимаешься". Снова смех. "М-м-м... папа... ну, я... Ты меня хорошо слышишь? Я... м-м... ну вот... м-м-м... мы... нет, подожди, сначала, нет... мы сейчас живем в Вашингтоне, знаешь? Это где президент и этот дом... ты знаешь, папа, он такой... нет, подожди, я лучше начну сначала. Ну вот. В общем, здесь...”
Остальное Каррас слышал неясно, звуки доносились издалека, в ушах шумело, в груди, где-то внутри, всколыхнулось предчувствие: существо, которое я видел в той комнате, - не Регана!
Он вернулся к себе. Произнес молитву, а когда поднимал гостию, пальцы его задрожали. Дэмьен вдруг ощутил надежду, о которой не смел даже думать; против этой надежды восставала вся его воля, каждая клеточка, каждый нерв. "Это мое тело..." - прошептал он с трепетом.
Нет, это хлеб! Это только хлеб!
Дэмьен не осмеливался полюбить вновь и опять потерять свою любовь. Прежняя утрата была для него слишком тяжела. Священник опустил голову и проглотил гостию. Надежда растаяла, а хлеб больно оцарапал его пересохшее горло.
После мессы Дэмьен позавтракал, набросал кое-какие заметки и отправился читать лекцию в медицинскую школу Джорджтаунского университета. С трудом давалась плохо подготовленная речь: "...и рассматривая симптомы маниакальных состояний, вы..." "Папа, это я... это я...”
Но кто "Я"?
Каррас отпустил студентов пораньше и вернулся домой.
Он сразу же сел за стол и еще раз просмотрел главу о признаках одержимости: "...телепатия... естественное явление... движение предметов... теперь предполагается... тело может излучать некий флюид... наши предки... наука... в настоящее время надо быть более осторожным. Однако сверхнормальные явления не выдерживают критики..." Дэмьен начал читать медленней: "...нужно тщательнее анализировать все разговоры, которые ведутся с пациентом. Если в них сохраняется логико-грамматическая структура и та же система ассоциаций, что и в нормальном состоянии, то одержимость следует поставить под сомнение".
Каррас тяжело задышал. Он сильно устал за это время. Неужели единственная надежда для Реганы - это обряд изгнания? Неужели ему придется приподнять завесу прошлого?
Нет, нужно еще раз проверить. Он должен знать правду. Но как ее узнать? "...разговоры с больными надо тщательно..." Ну да. Почему бы не попробовать? Если обнаружится, что структура речи Реганы и "беса" совпадает, то даже со сверхнормальными проявлениями, конечно же... Верно. Только резкое отличие докажет, что одержимость возможна!
Священник нервно зашагал по комнате. Надо еще что-то срочно придумать. Она... Он остановился, уставившись в пол и сложив за спиной руки. Эта глава... Эта в книге по колдовству... Бесы всегда реагируют на священную гостию, она вводит их в ярость, как и другие реликвии... Святая вода!
Вот то, что мне надо! Я приду к девочке и окроплю ее простой водопроводной водой, но скажу, что это святая вода! Если Регана среагирует на нее так, как должны реагировать на святую воду бесы, то будет ясно, что она не одержима... что причина во внушении... А если нет, то это...
Настоящая одержимость?
Может быть...
Дрожа, как в лихорадке, Дэмьен пошел искать пузырек для святой воды.

Уилли открыла священнику дверь. Еще из прихожей он взглянул на дверь спальни Реганы, откуда доносились крики. Кто-то ругался. Но это был уже не тот низкий громкоголосый бас. Голос отличался резкостью, в нем явственно слышался британский акцент... Когда Каррас видел Регану в последний раз, именно эта личность на секунду возникла перед ним.
Каррас посмотрел на Уилли. с удивлением рассматривающую его рясу.
- Скажите, пожалуйста, где миссис Макнейл? - обратился к служанке священник.
Уилли указала наверх.
- Спасибо.
Дэмьен поднялся по лестнице и увидел Крис. Она сидела рядом со спальней Реганы. Голова ее была опущена, руки сложены на груди. Когда иезуит подошел поближе, Крис услышала шорох его одежды и встала.
- Здравствуйте, святой отец.
Под глазами мешки. Каррас нахмурился:
- Вы спасти?
- Немного.
Он с упреком покачал головой.
- Я просто не могла, - вздохнула Крис, кивком указывая на спальню. - Это продолжается всю ночь. - Она взяла священника за рукав, будто пыталась увести его в сторону. - Пойдемте вниз, там мы сможем...
- Нет. Я хотел бы посмотреть на нее, - перебил Каррас, не трогаясь с места.
- Прямо сейчас?
Что-то неладно. Она напряжена. Чем-то напугана.
- А почему бы нет? - поинтересовался он.
Крис с опаской взглянула на дверь, ведущую в спальню. Оттуда доносился пронзительный мужской голос:
- Проклятый нацист! Нацистская свинья!
Крис отвернулась, потом в отчаянии кивнула:
- Идите. Идите к ней.
- У вас есть магнитофон?
Она метнула на него удивленный взгляд. - Принесите его, пожалуйста, сюда и еще чистую ленту.
Крис подозрительно нахмурилась:
- Зачем? Вы хотите записать?
- Да. Невоз...
- Святой отец, я не могу...
- Мне нужно сравнить структуру ее речи, - резко перебил ее Каррас. - И, пожалуйста, запомните: вы должны мне доверять! Из спальни выскочил Карл, вслед ему несся поток отборной ругани. Мрачное лицо швейцарца было землистого оттенка. В руках он сжимал пеленки и постельное белье.
- Ты их сменил. Карл? - спросила Крис, как только слуга закрыл за собой дверь.
- Да, сменил, - сухо отчеканил Карл и заспешил через холл к лестнице.
Крис посмотрела ему вслед и повернулась к Каррасу.
- Хорошо. Хорошо. Его принесут сюда. - Она неожиданно отвернулась и вышла из холла.
Каррас следил за ней, ничего не понимая. Что произошло? Потом прислушался. В спальне было тихо. Но тишина взорвалась вдруг дьявольским смехом. Каррас нащупал в кармане пузырек с водой, открыл дверь и шагнул в спальню.
Зловоние было еще сильнее, чем в прошлый раз. Священник прикрыл за собой дверь и уставился на кровать.
Бес наблюдал за ним насмешливым взглядом. Глаза его были полны лукавства, ненависти и силы.
- Здравствуй, Каррас.
- Здравствуй, Дьявол. Как ты себя чувствуешь?
- В настоящий момент счастлив видеть тебя. Очень рад. -Язык вывалился наружу, глаза нахально рассматривали Карраса. -Теперь ты в своем обычном одеянии. Очень хорошо. Кстати, кто тебе сказал, что я - Дьявол?
- Разве не так?
- Нет. Просто бедный разбуянившийся демонишка. Черт. Однако я не совсем забыт нашим папочкой, который сейчас обитает в аду. Кстати, ты ведь ему не расскажешь о моей непростительной оговорке, Каррас? Не расскажешь, когда его увидишь?
- Я увижу его? Он здесь? - вздрогнул священник.
- В поросенке? Конечно, нет. Здесь только маленькая несчастная компания скитающихся душ, мой друг. Ты ведь не винишь нас за то, что мы здесь, правда? Дело в том, что нам деться-то некуда. Мы бездомные бродяги.
- И как долго ты собираешься здесь находиться?
Голова дернулась, Регану перекосило от ярости, и она зарычала:
- Пока не подохнет поросенок! - Неожиданно она откинулась назад и, пуская слюни, улыбнулась: - Между прочим, какой сегодня прекрасный день! Как раз для изгнания, Каррас. Книга! Она прочитала это в книге!
- Ну начинай же. Побыстрее, пожалуйста.
- Разве тебе этого хочется?
- Безумно.
- Но это выгонит тебя из Реганы Закинув голову, бес дико расхоххотался. Потом смех резко оборвался.
- Это нас сплотит.
- Тебя и Регану?
- Тебя и нас, мой милый друг, - заскрипел бас. - Тебя и нас.
Каррас замер. Он ясно почувствовал прикосновение к шее чьих-то рук. Будто кто-то дотронулся до него ледяными пальцами. Мгновением позже ощущение пропало. "Это от страха", - успокоил себя иезуит. От страха.
Страха перед чем?
- Ну да, ты присоединишься к нашей маленькой семейке, Каррас. Беда в том, моя крошка, что, хоть раз распознав знамение Бога и поверив в него, человек уже не имеет оправданий. Ты, наверное, заметил, как мало чудес происходит в последнее время? Не наша вина, Каррас, не обвиняй в этом нас. Мы стараемся.
Каррас дернулся и повернул голову, услышав резкий громкий скрип. Ящик шкафа был выдвинут на всю длину. Священник увидел, как ящик сам собой задвинулся с тем же противным скрипом. Что это? Он тут же успокоился, и душа его освободилась от мелькнувших на мгновение сомнений, подобно дереву, сбросившему оковы состарившейся коры. Психокинез. Каррас услышал хохот.
- Как приятно поболтать с тобой, Каррас, - оскалился бес. - Я чувствую себя свободным. Как развратник. Я расправляю свои огромные крылья. Ведь даже то, что я просто рассказываю тебе об этом, должно удесятерить твои проклятия, мой доктор, мой бездарный лекарь.
- Это ты сделал? Ты двигал сейчас ящик?
Но бес уже не слушал его. Он уставился на дверь. Кто-то приближался к спальне.
Черты его лица опять изменились, и перед Каррасом явилось новое существо.
- Проклятый мерзавец! - закричало оно с британским акцентом. - Поганый лгун!
Вошел Карл. Он быстро приблизился к кровати, держа в руках магнитофон, поставил его, отвернулся от Реганы и так же быстро вышел из комнаты.
- Прочь, Гиммлер! Прочь с моих глаз! Вали к своей косолапой дочке! Поднеси ей квашеной капустки и героинчику! Ей это придется по нраву, ей...
Неожиданно существо успокоилось и мирно наблюдало, как Каррас заправляет в магнитофон пленку.
- О, что у нас там новенького в программе? - радостно заверещало оно. - Мы что-то собираемся увековечить, падре? Как здорово! Я люблю новые роли, ты же понимаешь! Просто обожаю!
- Я - Дэмьен Каррас, - начал священник, когда магнитофон заработал. - А кто ты?
- Ты что же, меня не узнаешь? Ерунда какая-то. -Существо захохотало. - Кстати, где здесь дают выпить? А то у меня в горле пересохло.
Священник аккуратно поставил микрофон на ночной столик.
- Если ты назовешь мне свое имя, то я, пожалуй, поищу что-нибудь.
- Ну да, конечно, - хихикнуло существо. - А потом, я полагаю, сам все и вылакаешь.
Каррас нажал на кнопку "запись" и продолжал:
- Как тебя зовут?
- Задрюченный ворюга! - заорало существо. И в тот же момент исчезло. Вместо него появился бес. - А что мы сейчас делаем, Каррас? Записываем нашу милую трепотню?
Каррас напрягся. Он посмотрел на беса, переставил стул поближе к кровати и сел.
- Ты не возражаешь?
- Вовсе нет, - заскрипел бес. - Мне всегда нравились эти адские механизмы.
И вдруг новый сильный запах ударил в нос священнику, запах, похожий на...
- Квашеная капуста, Каррас. Ты заметил?
Действительно, пахнет квашеной капустой. Потом запах исчез, и его сменило обычное зловоние. Каррас нахмурился. Неужели показалось? Самовнушение? Он решил, что пора доставать пузырек. Хотя нет, еще рано. Надо записать побольше.
- С кем я говорил перед этим? - спросил Каррас.
- С одним из нашей компании, Каррас.
- С демоном?
- Ты ему льстишь.
- Каким образом?
- Слово "демон" означает "мудрый", а он придурок. Иезуит встрепенулся.
- А на каком языке "демон" означает "мудрый"?
- На греческом.
- Ты говоришь по-гречески?
- Совершенно свободно.
Один из признаков! Она говорит на незнакомом языке.
На подобное священник даже не рассчитывал.
- Pos egnokas hoti presbyteros eimi? - быстро задал он вопрос на классическом греческом языке.
- Я не в духе, Каррас.
- А-а-а. Тогда не умеешь...
- Я не в духе!
Каррас почувствовал разочарование.
- Это ты выдвигал ящик стола? - поинтересовался он.
- Да, уверяю тебя.
- Очень эффектно. - Каррас кивнул. - Ты действительно очень сильный демон. Интересно, а можешь повторить?
- В свое время повторю.
- Сделай, пожалуйста, сейчас, мне очень хочется посмотреть.
- В свое время.
- Почему не сейчас?
- Надо же оставить тебе сомнения, - прорычал бес. Некоторые сомнения. Чтобы таким образом обеспечить правильный исход событий. - Он откинул голову и злобно рассмеялся. - Как нехарактерно для меня брать в союзницы истину и выигрывать с ее помощью! Как это заводит!
Ледяные пальцы вновь дотронулись до шеи. Каррас окаменел. Опять страх? Страх? Но страх ли это?
- Нет, не страх, - возразил бес, ухмыльнувшись. - Это я сделал.
Ощущение прикосновения пропало. Каррас нахмурился Еще одно проявление. Телепатия? Проверить Немедленно проверить.
- Ты можешь сказать, о чем я сейчас думаю?
- Твои мысли слишком скучно читать.
- Значит, ты не умеешь читать мысли.
- Думай, как хочешь...
Попробовать святую воду? Сейчас? Каррас слышал, как поскрипывает мотор магнитофона. Н е т. Еще не время. Надо еще немного записать.
- Ты очаровательное создание, - начал Каррас.
Регана ухмыльнулась.
- Нет-нет, в самом деле, - продолжал Каррас. - Я бы с удовольствием послушал подробности о твоем прошлом. Ну, например, ты никогда не говорил мне, кто ты такой.
- Я - черт, - представился бес.
- Да, знаю, но какой именно черт? Как тебя зовут?
- Какая разница, Каррас? Зови меня Гауди.
- Да-да, капитан Гауди. - Каррас кивнул. - Друг Реганы. - Очень близкий друг. - Правда?
- В самом деле.
- Тогда почему ты мучаешь ее?
- Потому что я ее друг. Поросенку это нравится.
- Нравится?
- Она без ума от этого.
- Но почему?
- Спроси ее!
- И ты разрешишь ей ответить?
- Нет.
- Тогда какой смысл спрашивать?
- Никакого! - В глазах беса заблестела ярость.
- С кем я говорил раньше? - выпытывал Каррас.
- Ты уже спрашивал об этом.
- Я знаю, но ты мне так и не ответил.
- Еще один хороший приятель нашего сладкого поросеночка, дорогой Каррас.
- Можно мне поговорить с ним?
- Нет. Им сейчас занимается твоя мамаша. - Бес тихо загоготал и добавил: - Прекрасный язычок у твоей мамаши. И ротик замечательный.
Он хитро и выжидающе уставился на Карраса. Священник почувствовал резкий прилив ярости, но понял, что она относится не к Регане, а к бесу. Бес! Что случилось с тобой, Каррас? Он попробовал успокоиться, глубоко вздохнул, достал из кармана рубашки пузырек и откупорил пробку.
Демон насторожился:
- Что это?
- А ты разве не знаешь? - удивился Каррас, слегка прикрывая большим пальцем горлышко пузырька и разбрызгивая содержимое на Регану. - Это святая вода, черт.
В то же мгновение бес съежился и начал корчиться, в ужасе выкрикивая:
- Она жжет! Она меня жжет! А-а-а! Прекрати это! Остановись, мерзкий святоша! Прекрати!
Каррас хладнокровно закрыл пузырек. Истерия. Внушение.
Она все же читала эту книгу. Он посмотрел на магнитофон. Зачем тогда записывать?
Заметив, что Регана затихла, Каррас взглянул на нее и нахмурился. В чем дело? Что происходит? Черты лица изменились, они лишь отдаленно напоминали только что виденную Каррасом страшную маску. Регана что-то бормотала. Очень медленно. Какой-то бред. Каррас подошел к кровати, нагнулся и стал вслушиваться. Что это? Набор звуков. И все же... Здесь прослеживается определенный ритм... Похоже на непонятный язык. Возможно ли это? Не будь дураком! И все-таки...
Каррас проверил уровень записи на магнитофоне. Слишком тихо. Он добавил громкость и стал прислушиваться, пригнув свою голову к губам девочки. Бред тем временем прекратился, слышно было только глубокое хриплое дыхание.
Каррас выпрямился.
- Кто ты? - обратился он к Регане.
- Откъиньай, - выдохнула она. Стон. Потом шепот. Девочка говорила с надрывом, казалось, каждое слово вызывало у нее сильную боль. Веки задрожали.
- Откъиньай.
- Это твое имя? - нахмурился Каррас.
Губы зашевелились. Девочка лихорадочно произносила непонятные слоги. Что-то совсем неразборчивое. Внезапно прекратился и этот шепот.
- Ты понимаешь меня?
Тишина. Приглушенное глубокое дыхание. "Странный звук, - подумал Каррас. - Так дышат больные люди, когда спят в кислородной камере".
Иезуит ждал, надеясь услышать еще что-нибудь.
Тишина.
Каррас перемотал пленку и, прихватив кассету, поднял магнитофон.
Последний раз взглянул на Регану. В нерешительности задержался, уставившись на ослабшие ремни, потом вышел из комнаты и спустился вниз.
Крис и Шарон пили на кухне кофе. Заметив священника, они впились в него напряженными взглядами. Крис обратилась к Шарон: - Иди проверь Регану. Хорошо?
Шарон отпила маленький глоток кофе, кивнула Каррасу и вышла. Священник устало опустился на стул.
- Ну как там? - спросила Крис, ловя его взгляд.
Каррас собрался было ответить, но в этот момент вошел Карл, вознамерившийся вычистить над раковиной кастрюли.
Крис проследила за взглядом священника.
- Все нормально, - тихо успокоила она его. - Говорите. Как там дела?
- Появились две новые личности. Вернее, одна появлялась в прошлый раз, она говорит с британским акцентом. Это ваш знакомый?
- А это так важно? - переспросила Крис.
- Да, важно.
Крис опустила глаза и кивнула:
- Я его знаю.
- Кто это?
- Бэрк Дэннингс.
- Режиссер?
- Да...
- Режиссер, который...
- Да, - быстро вставила Крис.
Некоторое время иезуит молчал, обдумывая услышанное. Он заметил, как нервно подергиваются его пальцы.
- Вы не хотите выпить кофе? - предложила Крис.
Каррас покачал головой:
- Нет, спасибо. - Он облокотился на стол. - Регана была с ним знакома?
- Да. - И...
Раздался звон падающей посуды. Крис вздрогнула, резко повернулась и увидела, что Карл уронил па пол сковородку.
- В чем дело, Карл?
- Извините, мадам.
- Выйди отсюда. Сходи в кино или еще куда-нибудь. Нельзя же нам всем сидеть в этом доме, как в тюрьме. - Крис повернулась к Каррасу, взяла пачку сигарет и, услышав, как он запротестовал, хлопнула ею по столу.
- Нет, я лучше посмотрю за...
- Карл, я не шучу! - не оборачиваясь, нервно вскричала Крис. - Убирайся! Уйди из дома, ну хоть ненадолго! Нам всем надо выходить отсюда. Иди!
- Да-да, иди! - поддержала вошедшая на кухню Уилли и отобрала у Карла сковородку.
Карл взглянул на Крис и Карраса и вышел.
- Извините, святой отец, - смущенно пробормотала Крис. -Ему так много пришлось пережить в последнее время.
- Вы правы, - мягко начал Каррас. - Все должны стараться понемногу выходить из дома. И вы в том числе.
- Так что говорил Бэрк? - поинтересовалась Крис.
- Он ругался, - пожал плечами Каррас.
- И это все?
Священник заметил, что голос ее дрогнул.
- Разве этого недостаточно? - Он заговорил тише. -Кстати, у Карла есть дочь?
- Дочь? Нет, я ничего не знаю. Если и есть, то он о ней никогда не говорил.
Уилли чистила кастрюли у раковины, и Крис обернулась к ней.
- Разве у вас есть дочь, Уилли?
- Она умерла, мадам. Очень давно.
- Извини меня.
Крис повернулась к Каррасу.
- Я сама об этом первый раз слышу, - прошептала она. - А почему вы спросили? Откуда вы узнали?
- Регана говорила о ней, - ответил Каррас.
Крис молча уставилась на него.
- А вы никогда не замечали у нее сверхчувствительного восприятия? - спросил священник. - Я имею в виду, до болезни. - Ну... - Крис запнулась. - Даже не знаю. Я не уверена.
То есть, бывало, что наши мысли совпадали, но мне кажется, это часто происходит с близкими людьми.
Каррас кивнул и задумался.
- А вторая личность, о которой я говорил, - начал он, - это она появлялась во время гипнотического сеанса?
- Та, которая бредит?
- Да. Кто это?
- Я не знаю.
- Она вам совсем незнакома?
- Нет.
- А вы посылали за медицинскими отчетами?
- Да, их привезут сегодня и сразу же передадут вам. -Крис отпила глоток кофе. - Мне это стоило большого труда.
- Я знал, что вы столкнетесь с трудностями.
- Трудности были, но тем не менее документы вам принесут. Так как же насчет изгнания беса, святой отец?
Каррас опустил глаза и вздохнул:
- Я не совсем уверен, что епископ одобрит это изгнание. - Что значит "не совсем уверен"? - Крис поставила чашку на стол и нетерпеливо взглянула на священника.
Иезуит сунул руку в карман и вынул оттуда пузырек.
- Вы видите это?
Крис кивнула.
- Я сказал девочке, что это святая вода, - объяснил Каррас. - И когда начал разбрызгивать ее, Регана реагировала очень бурно.
- Ну и что?
- Это не святая вода. Это обыкновенная водопроводная вода.
- Может быть, некоторые бесы просто не знают разницы?
- Вы действительно верите, что в ней сидит бес?
- Я верю, что Реганой завладел тот, кто хочет ее убить, отец Каррас. А может ли он отличить мочу от воды, по-моему, не так уж и важно. Разве я не права? Извините, конечно, но вы хотели знать мое мнение! Какая разница между святой водой и водопроводной?
- Святую воду освящают.
- Великолепно, отец Каррас, я так счастлива, что узнала об этом! Значит, вы говорите, об изгнании не может быть и речи? - Нет, я только начал разбираться в этом деле, - горячо возразил Каррас. - Но у церкви свои критерии, и с ними надо считаться. Нельзя без разбора верить во все предрассудки и рассказы о левитирующих священниках или плачущих статуях святой девы Марии. Я не хочу стоять в одном ряду с такими рассказчиками.
- Вы не хотите принять либриум, святой отец?
- Извините, но вы хотели знать мое мнение.
- И я узнала его.
Каррас полез за сигаретами.
- Дайте и мне тоже, - попросила Крис.
Иезуит протянул ей пачку, поднес спичку и прикурил сам. Они шумно выдохнули дым и тяжело откинулись на спинки стульев. - Извините, - мягко проговорил священник. - Такие крепкие сигареты вас погубят. Он повертел в руках пачку, шелестя целлофаном. - У нас есть все необходимые церкви признаки. Ваша дочь говорит на языке, который никогда прежде не знала и не изучала. Я все записал на пленку. Потом ее ясновидение. Правда, современные взгляды на телепатию и сверхчувствительное восприятие несколько иные, чем в средние века, и церковь может не принять их как доказательство одержимости.
- А вы сами-то верите в эту чепуху? - Крис нахмурилась. Каррас посмотрел на нее и продолжил:
- И последнее - ее сила. Она не соответствует ни ее возрасту, ни ее состоянию. Это уже ближе к мистике.
- А стук в стенах?
- Сам по себе он ничего не значит.
- А то, как она подпрыгивала на кровати?
- И этого недостаточно.
- А чертовщина на коже?
- Что такое?
- Разве я вам не рассказывала?
- О чем?
- О, это было в больнице, - объяснила Крис. - Там были... - Она провела пальцем по груди. - Ну, как надпись. Просто буквы. Они появились у нее на груди, а потом исчезли. Каррас нахмурился.
- Вы сказали "буквы", а не целые слова?
- Нет, не слова. Сначала один или два раза появлялась буква "М", потом "П".
- Вы это видели? - спросил Каррас.
- Нет, мне рассказывали.
- Кто?
- Врачи из больницы. Все записано в истории болезни.
- Я вам верю. Но опять же повторяю: это естественное явление. Оно встречается довольно часто.
- Где? В Трансильвании? - недоверчиво поинтересовалась Крис.
Каррас покачал головой.
- Нет, я читал об этом в журнале. Мне запомнился один случай. Тюремный психиатр сообщил, будто один из заключенных мог по своему желанию впадать в транс, и в этом состоянии у него на груди появлялись знаки Зодиака. - Иезуит провел рукой по груди. - Он заставлял кожу на груди приподниматься в определенных местах.
- Пожалуй, вы не очень-то верите в чудеса.
- Однажды был проведен такой эксперимент, - спокойно объяснил Каррас. - Пациента загипнотизировали, ввели в транс и на каждой руке сделали надрезы. Ему сказали, что левая рука будет кровоточить, а правая - нет. И действительно, кровь пошла только из левой руки. Сила мозга удерживала ток крови. Мы не знаем, как это происходит, но факты налицо. То же самое и со знаками у заключенного, то же самое и у Реганы: подсознание контролирует скорость течения крови и посылает ее увеличенное количество туда, где кожа должна вздуться. Таким образом появляются рисунки, буквы или что угодно. Это, конечно, таинственно, но вряд ли сверхъестественно.
- С вами очень трудно, святой отец.
Каррас прикусил ноготь большого пальца.
- Я попробую вам объяснить, - начал он. - Церковь заметьте, не я, а церковь, - издала однажды предупреждение для священников, занимающихся изгнанием бесов. Я читал его вчера вечером. Там было сказано, что большинство людей, считающих себя одержимыми, - я цитирую, - "гораздо больше нуждаются в помощи врача, нежели священника". Как вы думаете, в каком году было издано это предупреждение?
- В каком же?
- В тысяча пятьсот восемьдесят третьем.
Крис удивленно взглянула на него и задумалась. Потом она услышала, что священник встает со стула.
- Разрешите, я подожду, когда принесут больничные записи, и просмотрю их?
Крис кивнула.
- А пока что, - продолжал иезуит, - я выберу из пленок нужные места и отвезу их в Институт лингвистики. Может быть, это бессмысленное бормотание все-таки имеет отношение к какому-нибудь языку. Хоть я и сомневаюсь в этом, но все может быть. Там выявят еще и структуру речи. Если она окажется постоянной, вы можете быть уверены, что девочка не одержима.
- И что тогда? - заволновалась Крис.
Священник пристально посмотрел на нее. Крис была обеспокоена. Беспокоится, что ее дочь не одержима! Он вспомнил Дэннингса. Что-то здесь не то. Совсем не то.
- Мне очень неудобно просить вас, но не могли бы вы одолжить мне на некоторое время свою машину?
- На некоторое время я могу вам одолжить хоть собственную жизнь, - пробормотала Крис. - Только верните машину к четвергу, вдруг она мне понадобится.
С болью смотрел Каррас на эту беззащитную, поникшую женщину. Ему так хотелось взять ее за руку и успокоить, сказав, что все уладится. Но как это сделать?
- Подождите, я дам вам ключи, - заговорила она Получив ключи, Каррас прошел в комнату, взял пленку с записью голоса Реганы и возвратился на стоянку, где была припаркована машина Крис.
Садясь в машину, он услышал с крыльца оклик Карла.
- Отец Каррас!
Каррас обернулся. Карл бежал к нему, натягивая на ходу куртку, и махал рукой.
- Отец Каррас! Подождите минутку!
Каррас опустил стекло, и Карл просунул в окно голову.
- Вы в какую сторону едете, отец Каррас?
- На круг Дюпон.
- Это здорово. Вы меня туда не подбросите, святой отец? Можно?
- Рад буду помочь. Садитесь. - Каррас завел мотор. -Сделаю доброе дело, если вывезу вас отсюда на. некоторое время. - Да, я пойду в кино. Идет хороший фильм.
Каррас включил скорость, и машина тронулась.
Некоторое время они ехали молча.
Каррас был занят своими мыслями. Одержимость Невозможно. Святая вода. И все-таки...
- Карл, вы ведь хорошо знали мистера Дэннингса? Карл уставился на ветровое стекло, потом кивнул: - Да, я его знал.
- Когда Регана... когда она пытается изобразить Дэннингса, вам не кажется, что она действительно на него похожа?
Молчание. Потом короткий сухой ответ:
- Да.
Больше они не разговаривали. Выехав на круг Дюпон, машина затормозила перед светофором.
- Я сойду, отец Каррас. - сказал Карл, открывая дверь. -Здесь можно пересесть на автобус. Большое спасибо, вы меня очень выручили.
Швейцарец стоял посреди улицы и ждал, когда загорится зеленый свет. Он улыбнулся, помахал священнику рукой и следил за машиной, пока она не скрылась за поворотом на Массачусетс авеню. Потом побежал к автобусу и сел в него. Проехав несколько остановок, Карл сделал пересадку, доехал до северо-западного жилого района и зашагал к полуразрушившемуся старому зданию.
Он остановился около мрачной лестницы и задумался. Из кухни несло кислятиной. Где-то в квартире надрывался ребенок. Швейцарец опустил голову. Из-под плинтуса выполз таракан и заспешил к лестнице. Карл вцепился в перила и хотел было вернуться, но потом покачал головой и пошел наверх. На третьем этаже он свернул в темный закуток и остановился перед дверью. Постоял так некоторое время, положив руку на дверную ручку, и нажал на кнопку звонка. Из глубины квартиры донесся скрип пружин. Кто-то раздраженно выругался. Послышались неровные шаги, как будто человек шел в ортопедической обуви. Дверь неожиданно приоткрылась, гремя, натянулась дверная цепочка, и в образовавшейся щели показалась женщина в одной комбинации. Из уголка рта торчала сигарета.
- А, это ты, - мрачно произнесла она и сняла цепочку.
Карл наткнулся на ее жесткий взгляд. Эти глаза, похожие на два переполненных болью колодца, обвиняли его. Он разглядел печальный изгиб рта на опустошенном лице молодой девушки, похоронившей свою юность и красоту в дешевых гостиничных номерах, ночами тоскующей по несостоявшейся жизни.
- Скажи там, чтобы побыстрее проваливали! - донесся из глубины квартиры мужской голос.
Девушка грубо отрезала:
- Не трепыхайся, это мой папаша!
Потом повернулась к Карлу:
- Пап, он пьяный. Ты лучше туда не ходи.
Карл кивнул.
Равнодушные глаза молча следили за его руками. Карл достал из заднего кармана брюк бумажник.
- Как мама? - поинтересовалась девушка, затягиваясь сигаретным дымом и не сводя глаз с бумажника. Карл вынул деньги и отсчитывал десятидолларовые купюры.
- Она чувствует себя хорошо. - Он кивнул. - Мама чувствует себя хорошо.
Девушка судорожно закашлялась и прикрыла рот рукой.
- Проклятые сигареты, - прохрипела она.
Карл заметил у нее на руке следы от уколов. - Спасибо, пап.
Он почувствовал, как она вытягивает у него из пальцев деньги.
- О Боже, нельзя там побыстрей? - заорал мужчина из комнаты.
- Слушай, пап, давай поскорей, а? Ты же его знаешь!
- Эльвира!.. - Карл неожиданно сделал шаг вперед и схватил ее за руку. - Сейчас в Нью-Йорке открылась больница! - почти умоляя, прошептал он.
Дочь скорчилась и попыталась вырвать руку.
- Ну хватит!
- Я пошлю тебя туда! Они помогут! Тебя не посадят в тюрьму! Это...
- О Боже мой, ну хватит, па! - хрипло воскликнула девушка, высвободив, наконец, руку.
- Нет, прошу тебя! Это...
Она захлопнула перед ним дверь.
Карл горестно опустил голову - последняя его надежда рухнула.
Из квартиры раздались приглушенные голоса, послышался циничный женский смех, перешедший в кашель.
Карл повернулся и застыл на месте. Перед ним стоял лейтенант Киндерман.
- Может быть, мы поговорим, мистер Энгстром? - засопел детектив. Он стоял, засунув руки в карманы, и грустно смотрел на Карла. - Я думаю, теперь мы можем поговорить.

В кабинете директора Института лингвистики Каррас вставил в магнитофон кассету.
Он выбрал на пленке нужные места и переписал их на отдельную кассету. Сейчас Каррас собирался прослушать первую запись. Он включил магнитофон и отошел от стола. Каррас и директор молча слушали лихорадочное и невнятное бормотание Реганы. Потом Каррас повернулся к директору.
- Что это, Фрэнк? Это язык?
Директор - полный седеющий мужчина - сидел на краю письменного стола. Пленка кончилась. Лицо Фрэнка выражало крайнее удивление.
- Какая-то дикость. Где вы это взяли?
Каррас остановил магнитофон.
- Эта запись хранится уже несколько лет. У меня был пациент, страдающий раздвоением личности. А сейчас я пишу статью по этому вопросу.
- Понятно.
- Ну, и что вы думаете?
Директор снял очки и начал покусывать черепаховую оправу. - Нет, лично я такого языка никогда не слышал.
Однако... - Он нахмурился. И опять взглянул на Карраса. -Можно еще раз прокрутить?
Каррас быстро перемотал пленку и запустил ее еще раз.
- Ну, теперь ваше мнение не изменилось?
- Ритм, характерный для языков вообще, здесь присутствует.
- Да, мне тоже так показалось, - согласился Каррас.
- Но язык мне незнаком, святой отец. Он древний или современный? Или вы сами этого не знаете?
- Не знаю.
- Оставьте пленку у меня. Я попрошу ребят, и они проверят.
- Фрэнк, а вы не могли бы переписать ее? Я должен оставить оригинал у себя.
- Да-да, конечно.
- Но это еще не все. У вас есть время?
- Да. Что там у вас?
- Если я дам вам пленку с записью речи двух разных людей, не могли бы вы, сделав семантический анализ, сказать, принадлежит ли речь в первом и во втором случаях одному и тому же лицу?
- Думаю, что смогу.
- Каким образом?
- Здесь можно применить метод подсчета частоты употребления тех или иных знаков. Если у вас есть запись из тысячи или более слов, можно подсчитать количество разных частей речи.
- А можно ли положиться на такой вывод?
- Безусловно. Почти на сто процентов. Такая проверка выявляет разницу и в основном словарном запасе. Здесь имеют значение не столько сами слова, сколько стиль. Мы это называем "индексом разнообразия". Дилетанту здесь разобраться трудно, что, впрочем, нас устраивает.
- Директор чуть заметно улыбнулся. Потом кивком указал на пленки, которые Каррас держал в руках. - Если я правильно понял, здесь записана речь двух разных людей.
- Нет. И голос, и слова принадлежат одной и той же личности, Фрэнк. Я уже говорил вам, это случай раздвоения личности. И слова, и голоса кажутся совершенно разными, но все это принадлежит одному и тому же лицу. Я буду вам очень обязан. - Вы хотите, чтобы я проверил записи? С радостью. Я передам их специалисту.
- Нет, Фрэнк, я прошу вас о большем - чтобы это сделали именно вы и как можно скорее. Это очень важно.
Директор заглянул ему в глаза и поспешно кивнул.
- Хорошо-хорошо, я займусь этим.
Фрэнк сделал копию записи с пленки священника, и Каррас вернулся в свою комнату. На полу за дверью он нашел записку. В ней сообщалось, что история болезни уже доставлена.
Каррас расписался за пакет. Вернувшись в комнату, он немедленно принялся за чтение и вскоре убедился, что напрасно ездил в институт.

Но сомнения все-таки остались. Все зависит от того, как объяснять эти явления. А пятна на коже у Реганы? Каррас закрыл лицо руками. То, о чем рассказывала Крис, действительно упоминалось в бумагах. Но там также указывалось, что у Реганы сверхактивная кожа, и она сама могла это делать, проводя по груди пальцем незадолго до появления букв. Обычная дерматография.
Она сама это делала. Каррас был убежден в этом. Как только Регане стянули ремнями руки, таинственные буквы больше ни разу не появлялись.
Обман. Сознательный или подсознательный, но все равно обман.
Священник поднял глаза и взглянул на телефон. Может, позвонить Фрэнку? Он снял трубку. Абонент не отвечал, и Каррас продиктовал автоответчику, чтобы Фрэнк ему перезвонил. Измученный и уставший, он медленно поднялся и побрел в ванну. "...Изгоняющий дьявола должен убедиться в том, что не осталось признаков..." Дэмьен глянул на свое отражение в зеркале. Может быть, он что-то упустил? Что? Запах квашеной капусты.
Каррас повернулся, снял с вешалки полотенце и вытер лицо. Самовнушение, вспомнил он. К тому же люди с психическими заболеваниями так умеют переделывать свой организм, что от тела начинают исходить самые различные запахи.
Удары... Ящик, открывающийся и закрывающийся сам по себе. Телекинез? Но может ли это быть? "Неужели вы верите в эту чепуху?" Мысли путались и разбегались. Слишком устал. Тем не менее Каррас продолжал думать о Регане.
Он вышел из здания и направился в университетскую библиотеку, нашел нужный журнал и прочитал статью немецкого психиатра Ганса Бендера об исследовании явлений парапсихологии. Сомнений нет, решил Каррас, закончив чтение: психокинез существует, в его пользу говорят авторитетные документы, случаи, которые удалось заснять на пленку, и случаи в психиатрических клиниках. Но ни в одном из них даже не упоминалось об одержимости бесами. Предполагалось, что телекинез достигается за счет энергии мозга, высвобожденной подсознательно и (что особенно произвело на Карраса впечатление) встречающейся у подростков в моменты "чрезвычайно высокого внутреннего напряжения, расстройства или озлобленности".
Каррас протер усталые глаза, еще раз просмотрел выдержки с описанием симптомов, тщательно обдумывая каждый из них. "Что же пропущено? - удивлялся он. - Ч т о?”
И тут же с отчаянием осознал, что ответом было жестокое слово: "НИЧЕГО".
Каррас вернул журнал и направился к дому миссис Макнейл. Уилли открыла ему дверь и провела в кабинет.
Крис, облокотившись на стойку бара и подперев руками голову, стояла спиной к священнику.
- Здравствуйте, святой отец.
В ее голосе сквозило отчаяние. Обеспокоенный священник подошел к актрисе.
- Вам плохо? - тихо спросил он.
- Нет, мне хорошо.
Эту фразу она почти выдавила из себя. Каррас нахмурился. Крис закрыла лицо руками. Руки дрожали.
- Что вы делали? - спросила Крис.
- Я читал больничные записи. - Каррас подождал. Она не отвечала. Тогда он заговорил снова: - Я считаю... Поймите, лично мое мнение таково, что Регане сейчас помогут психиатры и соответствующее лечение.
Крис медленно покачивала головой.
- Где ее отец? - спросил священник.
- В Европе, - чуть слышно прошептала Крис.
- Вы сообщили ему, что случилось?
Крис столько раз порывалась рассказать ему обо всем. Может быть, это несчастье снова их сблизило бы. Но Говард и священники... Это невозможно. Ради Реганы Крис решила ничего ему не говорить.
- Нет, - тихо ответила она.
- Мне кажется, будет лучше, если он приедет сюда.
- Послушайте, нет ничего лучше, чем то, что далеко от нас! - неожиданно взорвалась Крис. - И нет никого лучше, чем тот, кто убирается от нас ко всем чертям!
- Я думаю, стоит послать за ним.
- Зачем?
- Это может...
- Я просила вас выгнать дьявола, а не тащить сюда еще одного! - истерично закричала Крис. Лицо ее исказилось от страданий. - Что же вдруг случилось со всеми священниками?
- Послушайте...
- На кой черт мне здесь Говард? - Мы можем поговорить об этом... - Так поговорите об этом сейчас! На кой черт здесь нужен Говард? Какой от него толк?
- Есть сильные подозрения, что расстройство Реганы как раз началось с ее чувства вины по поводу...
- По поводу чего?
- Это может быть...
- Развод? Этот бред я уже слышала от психиатров!
- Видите ли...
- Регана виновата, потому что она убила Бэрка Дэннингса! - завизжала Крис, со всей силой сдавив руками виски. - Она убила его! Регана убила его, и теперь ее пытаются убрать! Ее посадят в тюрьму! О Боже мой. Боже мой...
Крис зарыдала и пошатнулась. Каррас подхватил ее и проводил до дивана.
- Успокойтесь, - тихо повторял он, - успокойтесь.
- Нет, они все равно ее уберут! - всхлипывала женщина. - Все равно... они... ее... О-о-о! Боже мой!.. Боже мой!
- Ну, успокойтесь.
Каррас усадил Крис на диван, помог лечь, а сам присел на край дивана и взял ее ладони в свои руки.
Он думал о Киндермане. О Дэннингсе. Об этих слезах. Нет, все это нереально.
- Успокойтесь, все в порядке... не переживайте... так... успокойтесь...
Вскоре всхлипывания прекратились, и Крис, приподнявшись, села. Каррас принес ей воды и пачку бумажных салфеток, найденных им на полке в баре. Потом снова присел рядом с Крис. - Я рада, - проговорила она, сморкаясь. - Боже, как я рада, что наконец-то рассказала об этом.
Карраса одолело смятение. Чем спокойней становилась Крис, тем сильнее он сам начинал волноваться. Необъяснимая и гнетущая тяжесть навалилась на священника. Он весь напрягся изнутри! Нет! Молчи! Не говори больше ничего!
- Может быть, вы хотите мне еще что-то сказать? - тихо вымолвил Каррас.
Крис кивнула, глубоко вздохнула и вытерла глаза. Очень сбивчиво и отрывочно она рассказала о Киндермане, о книге, о своей уверенности в том, что Дэннингс заходил к Регане в спальню, о невероятной силе Реганы и о том, как она увидела повернувшееся к ней на 180 градусов лицо Дэннингса.
Крис замолчала. Теперь она ждала, что скажет священник. Некоторое время Каррас обдумывал услышанное. Наконец тихо проговорил:
- Вы же не знаете, что это сделала она.
- Но голова повернулась и уставилась на меня, - воскликнула Крис.
- Вы сами довольно сильно ударились головой о стену, - возразил Каррас. - К тому же находились в шоковом состоянии. Вам это показалось.
- Она сама сказала мне об этом, - настаивала Крис безжизненным голосом.
Молчание.
- А Регана не рассказала вам, как именно она это проделала? - поинтересовался Каррас.
Крис отрицательно покачала головой.
- Нет, не говорила.
- Тогда ее слова ничего не значат, - заверил Каррас. -Это все ерунда, раз Регана не рассказала вам все подробности, знать которые может только убийца.
Крис с сомнением пожала плечами.
- Я не знаю, - промолвила она. - Не знаю, правильно ли я поступила. Я считаю, что это сделала Регана и что она может убить еще кого-нибудь. Я не знаю... - Крис замолчала. -Святой отец, что же мне делать?
Ощущение тяжести, обрушившейся на него, становилось все отчетливей и острей, и Каррас внезапно осознал, что эта тяжесть никогда больше его не оставит. Он уперся локтями в колени и прикрыл глаза.
- Вы правильно поступили, что рассказали мне обо всем, - спокойно начал Каррас. - А сейчас перестаньте думать об этом и положитесь на меня.
Священник почувствовал ее взгляд и обернулся.
- Вам лучше?
Крис кивнула.
- Вы не сделаете мне одолжения - Что такое?
- Сходите в кино.
Она вытерла ладонью глаза и улыбнулась:
- Я терпеть не могу кино.
- Тогда сходите в гости к друзьям.
Крис положила руки на колени и тепло взглянула и Карраса. - Мой друг сидит передо мной, - произнесла она.
Иезуит улыбнулся.
- Отдохните-ка лучше, - посоветовал он.
- Ладно.
Каррас снова задумался.
- Вы считаете, что это Дэннингс отнес книгу наверх? Или она уже была там?
- Я думаю, что она уже была там, - ответила Крис. Священник обдумал ее ответ. Встал.
- Ну, хорошо. Вам нужна сейчас машина?
- Нет, можете пока оставить ее у себя.
- Отлично. Я к вам зайду попозже.
- До свидания, святой отец.
- До свидания.
Дэмьен в полном смятении вышел на улицу. В голове все перемешалось. Регана. Дэннингс. Невозможно! Нет! И все же... Крис, впав в истерику, почти убедила его. Вот в том-то и дело: истеричное воображение. И все же... он перебирал ее варианты и искал, искал ответ.
Вернувшись к себе, иезуит позвонил в институт. Но Фрэнка там не оказалось. Дэмьен положил трубку. Святая вода. И водопроводная вода. Что-то здесь не так. Он открыл "Инструкцию для изгоняющих дьявола": "злые духи... неверные ответы... таким образом может показаться, что данная личность не одержима..." Каррас задумался. Черт возьми! Какие еще "злые духи"?
Он с треском захлопнул книгу, взгляд его упал на медицинские записи. Дэмьен перечитал их, отыскивая места, которые можно было упомянуть в разговоре с епископом.
Вот. Нет подозрения на истерию. Это уже кое-что. Но мало. Нужно еще. Смутно припоминалось какое-то несоответствие. Но какое? Дэмьен отчаянно пытался вспомнить. И вдруг его осенило. Он поднял трубку, набрал номер и услышал сонный голос Крис:
- Это вы, святой отец?
- Вы спали? Извините.
- Ничего.
- Крис, где этот доктор... - Каррас заглянул в свои записи. - Доктор Кляйн?
- В Росслине.
- В больнице?
- Да.
- Позвоните ему и передайте, что к нему зайдет доктор Каррас, который желает посмотреть ЭЭГ Реганы. Скажите, доктор Каррас. Вы меня поняли?
- Поняла.
- А с вами я поговорю попозже.
Повесив трубку, Каррас быстро переоделся в свитер и брюки цвета хаки. Сверху он надел черный плащ и застегнул его на все пуговицы. Посмотрев на себя в зеркало, он нахмурился. Так выглядят только священники и полицейские. В их одежде всегда найдется какая-нибудь деталь, сразу указывающая на профессию. Каррас расстегнул плащ, снял черные ботинки и надел белые теннисные тапочки.
Он сел в машину Крис и поехал в Росслин. Остановившись у светофора перед мостом, Дэмьен выглянул из окна и обомлел. Из черной полицейской машины на 35-й улице перед винным магазином Дикси выходил Карл. За рулем машины сидел Киндерман.
Загорелся зеленый свет. Каррас дал полный ход и вырвался вперед. Он въехал на мост и глянул в зеркальце заднего вида. Видели они его или нет? Вряд ли. Но почему они были вместе? Что это: чистая случайность? Или тоже связано с Реганой?
Забудь об этом! Нельзя все время думать об одном и том же.
Каррас припарковал машину у больницы и принялся разыскивать кабинет Кляйна. Доктор был занят, но медсестра передала Каррасу электроэнцефалограмму. В отдельном кабинете Дэмьен, пропуская между пальцев длинную узкую полоску бумаги, изучал результат ЭЭГ. Вскоре к нему присоединился Кляйн.
- Доктор Каррас?
- Да. Рад с вами познакомиться.
- Я - доктор Кляйн. Как дела у девочки?
- Ей лучше.
- Рад слышать.
Каррас вернулся к изучению рисунка. Кляйн водил пальцем по зигзагообразной линии.
- Видите? Волны очень ритмичные. Никаких отклонений.
- Да, вижу, - Каррас нахмурился. - Очень любопытно.
- Любопытно? Если учитывать, что мы имеем дело с истерией...
- Я полагаю, что это пока малоизвестно, - пробормотал Каррас, продолжая рассматривать ленту. - Бельгиец Айтека обнаружил, что при истерии наблюдаются довольно странные колебания волн на рисунке. Очень незначительные, но постоянные изменения. Я искал их здесь, но пока не смог найти.
Кляйн ухмыльнулся:
- Ну и что?
Каррас посмотрел в его сторону:
- Но все-таки, когда вы делали ЭЭГ, у нее было расстройство?
- Да, было. Я бы сказал, что было. То есть, конечно же, было.
- Неужели вас не поразило то, что результаты получились идеальные? Даже в нормальном состоянии субъекты способны менять рисунок волн в пределах допустимого, а у Реганы было расстройство. Можно было логически предположить, что на ЭЭГ появятся колебания. Если...
- Доктор, миссис Симмонс нервничает, - перебила его медсестра, открывая дверь.
- Да-да, иду, - вздохнул Кляйн.
Медсестра поспешно удалилась. Кляйн шагнул к выходу и обернулся:
- Кстати, об истерии, - сухо вставил он. - Извините, мне надо бежать.
Кляйн закрыл за собой дверь. Каррас услышал его торопливые шаги. Потом стало слышно, как в приемной открылась дверь, и оттуда донесся голос:
- Ну, как мы себя сегодня чувствуем, миссис?..
Дверь закрылась. Каррас вернулся к бумажной ленте, досмотрел ее, свернул, перевязал и вернул медсестре в приемной. Что-то есть. Об этом он мог упомянуть в разговоре с епископом. Каррас мог утверждать, что у Реганы не истерия, а значит, она, возможно, одержима. С другой стороны, ЭЭГ порождала еще одну загадку: почему на ней не было отклонений? Совсем никаких?!
Священник возвращаются к дому Крис, но у дорожного знака на углу 35-й улицы и Проспект-стрит сердце его екнуло: между знаком и домом иезуитов стояла машина Киндермана. Детектив сидел в машине один, высунув из окна локоть и уставившись прямо перед собой.
Каррас нашел свободное место, припарковал машину и запер ее. Неужели он наблюдает за домом? Призрак Дэннингса вновь отчетливо встал перед его глазами. Неужели Киндерман думает, что Регана...
Спокойно. Не спеши. Спокойно.
Священник подошел к машине и нагнулся к окошку:
- Здравствуйте, лейтенант.
Детектив быстро обернулся, удивленно посмотрел на него, а потом расплылся в улыбке:
- А, отец Каррас.
Успокойся! Каррас почувствовал, что ладони у него увлажнились и похолодели.
Спокойней. Не показывай ему, что ты волнуешься!
Спокойней!
- С вас сейчас штраф возьмут, вы это знаете? По будням с 4 до 6 здесь запрещена остановка.
- Не важно, - засопел Киндерман. - Я ведь разговариваю со священником. А здесь все полицейские набожные.
- Как у вас дела?
- Говоря откровенно, отец Каррас, так себе. А у вас?
- Не могу пожаловаться. Вы так и не раскрыли то дело?
- Какое дело?
- Смерть режиссера.
- А, это... - Детектив махнул рукой. - Лучше не спрашивайте. Послушайте, а что вы делаете сегодня вечером? Вы не заняты? У меня есть пропуск в "Крэст". Там сейчас идет "Отелло".
- А кто играет?
- Дездемону - Молли Пайкон, а Отелло - Лео Фукс. Вы довольны? Это же Шекспир! Какая разница, кто играет! Так вы идете?
- Боюсь, что нет. У меня очень много работы.
- Вижу. Извините, но выглядите вы отвратительно. Засиживаетесь допоздна?
- Я всегда выгляжу отвратительно.
- А сейчас хуже обычного. Бросьте свои дела! Один вечер можно и отдохнуть. Пойдемте!
Каррас решил проверить Киндермана:
- А вы уверены, что именно эти актеры в главных ролях? Мне помнится, что сейчас на экранах идет картина с участием Крис Макнейл.
Детектив не отреагировал:
- Нет, я уверен. Там идет "Отелло".
- Кстати, что вас привело в наши места?
- Я приезжал специально из-за вас, хотел пригласить в кино.
- Да, конечно, гораздо проще приехать, чем позвонить по телефону, - съязвил Каррас.
Детектив невинно поднял брови и развел руками.
- Ваш номер был занят.
Иезуит молча уставился на него.
- Что случилось? - спустя мгновение поинтересовался Киндерман.
Каррас с мрачным видом просунул внутрь машины руку и приподнял Киндерману веко. Осмотрел глаз.
- Не знаю. Вы ужасно выглядите. У вас может развиться мифомания.
- Я не знаю, что это такое, - проговорил Киндерман, когда Каррас убрал руку.
- Это серьезно?
- Не смертельно.
- Но что это? Я умираю от любопытства.
- Загляните в справочник, - посоветовал Каррас.
- Не будьте злюкой. Я некоторым образом на страже закона и могу вас задержать. Вы это понимаете?
- А за что?
- Психиатр не должен заставлять людей волноваться. Вы эпатируете публику, святой отец. Нет, я серьезно, эта публика не прочь от вас отделаться. Что же это за экстравагантный священник, расхаживающий в свитере и тапочках?
Чуть заметно улыбнувшись, Каррас кивнул.
- Мне пора. Будьте осторожны. - Прощаясь, Дэмьен дважды постучал по окошку, потом повернулся и медленно побрел к дому. - Сходите к психоаналитику! - хрипло крикнул вслед детектив. Проезжая мимо Карраса, он посигналил и махнул ему рукой.
Каррас помахал в ответ, остановился на тротуаре и дрожащей рукой осторожно провел по лбу. Неужели она могла это сделать? Неужели Регана так чудовищно разделалась с Бэрком Дэннингсом? Дэмьен поднял голову и взглянул на окно Реганы. Что же там, в этом доме? И сколько уже времени Киндерман идет по следу Реганы? Может быть, он видел кого-то, похожего на Дэннингса? Или слышал голос этого человека? Сколько времени будет мучиться Регана?
Или она умрет?
Он должен переговорить с высшим духовенством.
Священник торопливо перешел улицу и направился к дому Крис. Надавил на кнопку звонка. Дверь открыла Уилли.
- Миссис прилегла отдохнуть, - заявила она.
Каррас кивнул.
- Хорошо. Очень хорошо. - Он прошел мимо служанки и поднялся наверх. Ему срочно понадобились неопровержимые доказательства.
Священник вошел в спальню Реганы и увидел Карла. Тот сидел у окна, сложив руки и уставившись на девочку. Своей солидностью и спокойствием швейцарец гармонировал с добротной темной мебелью комнаты.
Каррас подошел к кровати и посмотрел на Регану. Глаза ее закатились, слышалось невнятное бормотание, похожее на какое-то неземное заклинание. Каррас перевел взгляд на Карла. Потом не спеша нагнулся и начал развязывать ремни, стягивающие руки Реганы.
- Святой отец, не надо!
Карл подскочил к кровати и резко оттолкнул руку священника.
- Не надо, святой отец! Она сильная! Очень сильная! Оставьте эти ремни!
В глазах его без труда читался неподдельный страх, и Каррас понял, что разговоры о силе Реганы не были пустой болтовней. Она могла это сделать, могла свернуть шею Дэннингсу. О боже, Каррас! Спеши! Отыщи доказательства! Думай! Спеши, или...
- Ich mochte Sie etwas fragen, Engstrom!/ Я хочу вас кое о чем спросить, Энгстром! (нем.)/ Горячей волной в кровати нахлынула надежда. Каррас вздрогнул и посмотрел на кровать. Бес издевательски ухмылялся, обращаясь к Карлу:
- Tanzt Ihre Tochter gern?/ Ваша дочь любит танцевать? (нем.)/ Немецкий! Бес спрашивает, любит ли дочь Карла танцевать! Сердце Карраса забилось, он повернулся и увидел, что у слуги щеки стали пунцовыми. Карл весь затрясся, в глазах сверкнула ярость.
- Карл, вам лучше выйти, - посоветовал Каррас.
Швейцарец отрицательно замотал головой и только крепче сжал кулаки.
- Нет, я останусь.
- Вы уйдете отсюда. Я прошу вас, - твердым голосом произнес иезуит, глядя прямо в глаза Карлу.
После некоторого замешательства Карл уступил и вышел из комнаты.
Смех прекратился. Каррас оглянулся. Бес с довольным видом наблюдал за священником.
- Итак, ты вернулся, - пробасил он. - Я удивлен. Я считал, что неудача со святой водой навсегда отобьет у тебя охоту появляться здесь. Но я совсем забыл, что у священников нет совести.
Каррас изо всех сил пытался сдержаться и ждал, что будет дальше. Ему необходимо было сосредоточиться и оценить все трезво. Он знал, что языковая проверка требует разговора, ведь отдельно произнесенные фразы могли оказаться подсознательно запомнившимися. Спокойно! Ты помнишь ту девочку? Служанку-подростка? Она была одержима и в бреду разговаривала на каком-то языке, который в конце концов оказался древнесирийским. Каррас представил себе, как это поразило всех, когда выяснилось, что девочка одно время работала в доме, где одним из квартирантов был студент, изучающий теологию. Накануне экзаменов он шагал по комнате, поднимался по лестнице и на ходу читал вслух древнесирийские тексты. Девочка все это слышала. Спокойно!
- Sprechen sie deutsch?/ Говорите ли вы по-немецки? (нем.)/ - тихо спросил Каррас.
- Если хочешь поразвлекаться?
- Sprechen sie deutsch? - повторил он и почувствовал, как сердце в надежде застучало еще быстрей.
- Naturlich, /Конечно, (нем.) /- злобно усмехнулся бес. - Mirabile dictu / Отличное произношение, (лат.)/ не правда ли?
Сердце иезуита замерло. Не только немецкий, но и латынь! Да еще разговорная!
- Quod nomen mihi est? - быстро спросил Каррас. (Как меня зовут?) - Каррас.
Священник возбужденно продолжал:
- Ubi sum? (Где я?) - In cubiculo. (В комнате.) - Et ubi est cubiculum? (А где комната?) - In domo. (В доме.) - Ubi est Dennings? (Где Бэрк Дэннингс?) - Mortuus. (Он умер.) - Quornodo mortuus est? (Как он умер?) - Inventus est capite reverso. (Его нашли со свернутой головой.) - Quis occidit eum? (Кто его убил?) - Регана.
- Quornodo еа occidit ilium? Die mihi exacte! (Как она убила его? Расскажи мне подробно!) - Ну ладно, пока и этого вполне достаточно, - сказал бес, оскалившись. - Достаточно. И вообще хватит. Хотя, конечно, тебе и в голову не пришло, как я полагаю, что, пока ты задавал свои вопросы на латыни, ты в уме сам же проговаривал и ответы на латыни. - Он рассмеялся. - Разумеется, подсознательно. И что бы мы вообще делали без этого подсознания? Ты понимаешь, на что я намекаю, Каррас? Я совсем не умею говорить по-латыни. Я читаю твои мысли. Я просто нашел ответы в твоей голове.
Каррасу стало страшно. Уверенность его была поколеблена, постоянно мучили сомнения, глубоко засевшие в его мозгу.
Демон усмехнулся и продолжал:
- Да, я знал, что до тебя это дойдет, Каррас. За это ты мне и нравишься. За это я уважаю всех разумных людей. - Голова его откинулась, и он захохотал.
Мозг священника лихорадочно работал. Он пытался найти такой вопрос, на который можно было бы дать несколько ответов. Но, может быть, я буду думать обо всех ответах? Ладно. Тогда можно задать вопрос, на который сам не знаешь ответа! А правильность его можно будет определить позже.
Он подождал, пока смех прекратится, и спросил:
- Quam profundus est imus Oceanus Indicus? (Какова глубина Индийского океана в самом глубоком месте?) Глаза беса засветились.
- La plume de mа tante,/ Ручка моей тетушки, (фр.) /- злобно произнес он.
- Responde Latine./ Отвечай на латыни, (лат.)/ - Bon jour! Bonne nuit!/ Добрый день! Доброй ночи! (фр.)/ - Quam...
Каррас не договорил. Глаза беса закатились, и появилось существо, бормочущее на неизвестном языке.
Каррас с нетерпением потребовал:
- Я хочу говорить с бесом!
Ответа не было. Только дыхание.
- Quis es tu? (Кто ты?) - резко спросил он. Голос его звучал раздраженно.
Молчание.
- Дай мне поговорить с Бэрком Дэннингсом!
Существо начало икать.
- Дай мне поговорить с Бэрком Дэннингсом!!!
Икота продолжалась с равномерными промежутками. Каррас покачал головой. Затем подошел к стулу и сел на самый край. Сгорбившись, он принялся ждать...
Время шло. Каррас начал дремать. Вдруг он резко вскинул голову и посмотрел на Регану. Тишина, икота прекратилась.
Спит?
Он подошел к кровати и посмотрел на девочку. Глаза закрыты. Дыхание глубокое. Он нагнулся и нащупал пульс, потом тщательно осмотрел ее губы. Они были сухими и растрескавшимися. Каррас выпрямился, подождал еще немного, затем вышел из комнаты.
Он спустился в кухню в надежде найти Шарон. Шарон сидела за столом и ела суп. В руке у нее был бутерброд.
- Вам что-нибудь приготовить поесть, отец Каррас? спросила она. - Вы, наверное, голодны.
- Спасибо, не надо. Я не хочу, - ответил Дэмьен и взял со стола блокнот Шарон. Достал ручку.
- Ее мучила икота. У вас есть компазин?
- Да, осталось еще немного.
Каррас писал что-то на листке и, не поднимая головы, сказал:
- Сегодня вечером поставьте половину 25-миллиграммовой свечки.
- Хорошо.
- У нее началось обезвоживание организма, - продолжал он. - Поэтому я перевожу ее на внутривенное питание. Первым делом позвоните в магазин медицинского оборудования и скажите, чтобы сюда доставили вот это.
Он протянул ей исписанный листок.
- Она спит, поэтому сейчас можно установить сустагенное питание.
- Хорошо, - кивнула Шарон. Я все сделаю.
Выгребая ложкой остатки супа, она придвинула к себе листок и проглядела список.
Каррас молча наблюдал за ней.
- Вы ее учительница?
- Да.
- Не учили ли вы ее латыни?
Она удивилась:
- Нет.
- А немецкому?
- Только французскому. И довольно серьезно.
- Но ни немецкому, ни латыни?
- Да нет же!
- А Энгстромы, они между собой иногда говорят по-немецки? - Конечно.
- Регана могла это слышать?
Шарон пожала плечами.
- Наверное. - Она встала и понесла тарелки в раковину. - Да, я даже уверена в этом.
- А вы сами никогда не изучали латынь?
- Никогда.
- Но могли бы отличить ее на слух? - Да, конечно.
- Она никогда не разговаривала по-латыни в вашем присутствии?
- Регана?
- С тех пор, как заболела.
- Нет, никогда.
- А на каком-нибудь другом языке? - пытался дознаться Каррас.
Шарон закрутила кран и задумалась.
- Может быть, мне это показалось, но...
- Что?
- Ну, мне показалось... - Она нахмурилась. - Я готова поклясться, что она разговаривала по-русски.
Каррас внимательно посмотрел на нее.
- А вы сами говорите по-русски? - спросил священник. В горле у него пересохло.
Шарон пожала плечами.
- Чуть-чуть. - Она сложила кухонное полотенце. - Я изучала его в колледже, вот и все.
Каррас обмяк. Она выбирала латинские слова из моей головы. Он сидел, опустив голову на руки и ничего не видя вокруг. Его терзали и сомнения. и факты. Телепатия часто встречается в состоянии сильного напряжения. Человек начинает говорить на языке, знакомом кому-нибудь из присутствующих.
Что же делать? Надо немного отдохнуть. А потом еще раз попробовать... еще раз... еще раз... еще раз... Он встал. Шарон, прислонившись к раковине и сложив руки, задумчиво наблюдала за ним.
- Я пойду к себе, - сказал Дэмьен. - Как только Регана проснется, позвоните мне.
- Хорошо, я позвоню.
- И насчет компазина, - напомнил он. - Не забудьте.
Она кивнула:
- Конечно, не забуду. Я все сейчас сделаю.
Каррас пытался припомнить, не забыл ли он что-то еще сказать Шарон. Так всегда: когда надо сделать очень многое, обязательно о чем-то забываешь.
- Святой отец, что происходит? - спросила Шарон. - Что же это? Что случилось с Реганой?
Он поднял свои поблекшие от горя и слез глаза.
- Я не знаю.
Затем повернулся и вышел из кухни.
Проходя через зал, Каррас услышал шаги. Кто-то торопливо догонял его.
- Отец Каррас!
Он оглянулся. Карл нес его свитер.
- Извините, - сказал слуга, протягивая свитер священнику. - Я хотел это сделать раньше, но совсем забыл.
Пятна были выведены, и от свитера приятно пахло.
- Большое спасибо. Карл, - ласково сказал священник. -Вы очень заботливы.
- Спасибо вам, отец Каррас. Спасибо за помощь мисс Регане. - Карл повернулся и с достоинством удалился.
Каррас смотрел ему вслед и вспоминал о том, как встретил его в машине Киндермана. Еще одна тайна...
Он с трудом открыл дверь. Было уже темно. С чувством отчаяния Дэмьен шагнул вперед - из одного мрака в другой.
Он перешел улицу и заспешил навстречу близкому отдыху, но, войдя в комнату, увидел на полу у двери записку. Записка была от Фрэнка. Насчет пленок. Домашний телефон и "пожалуйста, позвоните...”
Дэмьен набрал номер и замер в ожидании. Руки его подрагивали.
- Алло? - зазвучал в трубке писклявый мальчишеский голос.
- Можно мне поговорить с твоим папой?
- Да. Подождите, пожалуйста. - Трубку положили и тут же снова подняли. Опять мальчик: - А кто это?
- Отец Каррас.
- Отец Каритц?
Сердце Дэмьена бешено стучало, но он спокойно поправил мальчика:
- Каррас. Отец Каррас.
Трубку опять положили, и через несколько секунд раздался голос:
- Отец Каррас?
- Да. Здравствуйте, Фрэнк. Я тщетно пытался дозвониться вам.
- О, извините. Я занимался дома нашими пленками.
- Уже закончили?
- Да. Это какая-то чертовщина.
- Я и сам знаю. - Каррас пытался говорить ровным голосом.
- Так что же там, Фрэнк? Что вы обнаружили?
- Начнем с частности..
- Ну?..
- Здесь недостаточно примеров, чтобы сказать наверняка, вы понимаете, но выводы сделать можно. Эти два голоса на пленках, возможно, принадлежат разным людям.
- Возможно?
- Под присягой я не стал бы на этом настаивать, но ошибка почти исключена.
- Почти исключена... - автоматически повторил Каррас. Опять сомнения... - А что насчет бреда? - спросил он безнадежно. - Это какой-нибудь язык?
Фрэнк рассмеялся.
- Что тут смешного?
- Это что, психологический тест, святой отец?
- Я вас не понимаю, Фрэнк.
- Или вы перепутали пленки, или я уж не знаю..
- Фрэнк, это язык или нет? - перебил Каррас.
- Я бы сказал, что это язык. Да, именно язык. Каррас напрягся:
- Вы шутите?
- Вовсе нет.
- И что это за язык?
- Английский.
Несколько секунд Каррас молчал, а потом изо всех сил закричал:
- Фрэнк, или я вас не расслышал, или вы решили надо мной подшутить?
- У вас есть магнитофон? - спросил Фэнк.
Магнитофон стоял на письменном столе. - Да, есть.
- Там есть кнопка реверса?
- А в чем дело?
- Есть или нет?
- Подождите. - Каррас раздраженно положил трубку на стол и снял с магнитофона крышку. - Такая кнопка есть. Но что все это значит?
- Поставьте пленку и проиграйте ее в обратную сторону.
- Что?!
- Там какие-то злые гномы. - Фрэнк рассмеялся. - В общем, вы прослушайте, а завтра побеседуем. Спокойной ночи, святой отец.
- Спокойной ночи, Фрэнк.
- Желаю вам хорошенько развлечься.
Каррас повесил трубку, разыскал нужную ленту и вставил ее в магнитофон. Сначала он просто прослушал ее. Покачал головой. Ошибки быть не могло: бред - и все.
Дэмьен промотал пленку до конца и включил ее в обратную сторону. Он услышал свой голос, произносящий слова наоборот. А потом голос Реганы - или еще кого-то - говорящий... по-английски!
..Marin, Marin, Karras, be us let us.../ ...Мэррин, Мэррин, Каррас, жить нам дай... (англ.)/ Английский. Какая-то чепуха, но на аглийском! К а к она это делает, черт возьми!
Он прослушал пленку, перемотал ее и поставил снова. Потом еще раз. И только после этого осознал, что слова тоже шли в обратном порядке!
Взяв бумагу и карандаш, Дэмьен сел за стол и начал записывать транскрипцию слов. Он работал увлеченно, то и дело щелкая выключателем магнитофона. Когда с этим было покончено, на другом листке бумаги он записал те же слова, только меняя их порядок в предложениях.
Наконец откинулся на спинку стула и прочитал все, что у него получилось.
...опасность. Но не совсем, (неразборчиво) умрет. Мало времени. Теперь (неразборчиво). Пусть она умрет. Нет, нет так хорошо! Так хорошо в этом теле! Я чувствую! Здесь (неразборчиво). Лучше (неразборчиво), чем пустота. Я боюсь священника. Дай нам время. Бойся священника! Он (неразборчиво). Нет, не этот, а тот, который (неразборчиво). Он болен. Ах, эта кровь, почувствуй кровь, как она (поет?).
На этом месте Каррас спросил: "Кто ты?" и ответом было:

Тогда Каррас спросил: "Это твое имя?" - "У меня нет имени. Я никто. Нас много. Дай нам жить. Дай нам согреться в теле. Не (неразборчиво) из тела в пустоту, в (неразборчиво). Оставь нас, оставь нас. Дай нам жить. Каррас. (Мэррин? Мэррин?)...
Он вновь и вновь перечитывал написанное. Его пугали эти слова, казалось, что здесь говорят несколько людей сразу. В конце концов от многократного перечитывания текст превратился в бессмысленный набор слов. Каррас отложил листок и закрыл лицо руками. Это не неизвестный язык. Писать слова наоборот не считалось сумасшествием, и такое явление часто встречалось, но говорить!
Переделывать произношение так, чтобы при проигрывании назад слова звучали фонетически верно. Это было не под силу даже чрезмерно возбужденному интеллекту. Может, это и есть ускоренное развитие подсознания, на которое ссылается Юнг? Нет. Здесь что-то другое...
Каррас подошел к полкам, отыскивая книгу Юнга "Психология и патология так называемых оккультных явлений", и нашел нужную страницу: "Отчет об эксперименте относительно автоматического написания слов". Субъект подсознательно отвечал на все вопросы анаграммами.
Анаграммы!
Он положил открытую книгу на стол, склонился над ней и прочитал часть отчета:

Каррас перестал читать. Покачал головой. Ничего сверхнормального здесь не было: просто неограниченные возможности интеллекта.
Он достал сигарету, потом снова сел и закурил: "Я никто. Нас много". Жутко. Откуда она могла это взять?

Может быть, и Клелия появилась так же? Неожиданно возникающие личности?

Утомленный взгляд Дэмьена упал на книгу "Сатана". Он вспомнил первые строки:

Каррас выпустил дым, закрыл глаза и закашлялся. Горло саднило. Глаза слезились от дыма. Он встал, повесил на дверь табличку "Прошу не беспокоить", выключил свет, задернул занавески, сбросил ботинки и рухнул на кровать. В голове мелькали обрывки мыслей. Регана, Дэннингс, Киндерман. Что делать? Он должен помочь, но как? Поговорить с епископом, имея лишь то немногое, что у него есть? Нет, рано. Пока еще он не может отстаивать свою правоту до конца.
Каррас подумал о том, что неплохо было бы раздеться и забраться под одеяло. Но он слишком устал. Тяжесть событий давила на него, а он хотел быть свободным.

"Дай мне жить!" - ответил он на это. Тяжелый глубокий сон постепенно окутал его.

Дэмьен проснулся от телефонного звонка. Слабой рукой он потянулся к выключателю. Интересно, сколько сейчас времени? Он снял трубку. Звонила Шарон и просила его прийти прямо сейчас. Каррас снова почувствовал себя затравленным и измученным.
Он прошел в ванную, умылся холодной водой, натянул свитер и вышел из дома.
Было еще темно. Несколько кошек в испуге шарахнулись в разные стороны.
Шарон встретила его внизу. Она была в кофте и куталась в одеяло. Вид у нее был перепуганный.
- Извините, святой отец, - прошептала Шарон, - но я подумала, что вы должны это видеть.
- Что?
- Сейчас увидите. Только тише. Я не хочу будить Крис. -Она кивком пригласила Карраса следовать за ней.
Войдя в спальню Реганы, священник ощутил ледяной холод. Он нахмурился и недоуменно посмотрел на Шарон.
- Отопление включено на полную мощность, - прошептала она и взглянула на Регану, на страшные белки ее глаз, сверкающие при свете ночника. Казалось, Регана находится в бессознательном состоянии. Дыхание тяжелое, пюлная неподвижность. Трубка - на месте, сустаген медленно вливается через нос в горло ребенка. Шарон осторожно подошла к кровати, наклонилась и медленно расстегнула Регане воротник пижамы. Каррас с болью наблюдал за тем, как обнажается исхудалое тело девочки. По выступившим ребрам, казалось, можно было сосчитать остаток ее дней на этой земле.
Он почувствовал, что Шарон смотрит на него.
- Я не знаю, святой отец, может быть, это уже прекратилось, - прошептала она. - Но вы посмотрите на грудь. Брови Карраса поползли вверх. Он заметил, что кожа Реганы начала краснеть, но не на всей груди, а только местами.
- Вот, начинается, - шепнула Шарон.
По телу Карраса поползли мурашки, но не от холода, а от того, что он увидел на груди Реганы. Ярко-красными рельефными буквами на коже четко проступили два слова:
ПОМОГИТЕ МНЕ.
- Это ее почерк, - прошептала Шарон.
В 9 часов утра священник Дэмьен Каррас явился к президенту Джоджтаунского университета и попросил предварительного разрешения на проведение ритуала изгнания дьявола. Получив его, он отправился к епископу епархии. Тот серьезно выслушал рассказ Карраса.
- Вы уверены, что это настоящая одержимость? - спросил епископ.
- Я могу утверждать, что все признаки, описанные в "Ритуале", сходятся, - уклончиво ответил Каррас. Он все еще не осмеливался поверить в случившееся. Не разум, а сердце заставило его прийти сюда. Жалость и надежда, что внушение поможет излечить девочку.
- Вы хотели бы провести изгнание сами? - спросил епископ.
Дэмьен почувствовал в себе прилив сил. Ему захотелось сбросить с себя тяжкий груз и избавиться от надоедливого призрака собственного неверия.
- Да, конечно, - ответил он.
- Как ваше здоровье?
- В порядке.
- Вам когда-нибудь приходилось делать что-нибудь подобное?
- Никогда.
- Хорошо, мы примем решение. Конечно, в таких делах лучше всего иметь человека с опытом. Их, конечно, немного, но, возможно, кто-нибудь вернулся из заграничной миссии. Дайте мне время подумать. Когда что-нибудь прояснится, я сразу же поставлю вас в известность.
После того как Каррас ушел, епископ связался с президентом Джорджтаунского университета, и они поговорили о Дэмьене, уже второй раз за этот день.
- Да, он знает всю историю болезни, - заметил в разговоре президент. - Я думаю, не будет вреда, если взять его в качестве помощника. В любом случае необходимо присутствие психиатра.
- А кого пригласить для изгнания? У вас есть какие-нибудь предложения? Я ума не приложу.
- Здесь сейчас Ланкэстер Мэррин.
- Мэррин? Мне казалось, что он сейчас в Ираке. По-моему, я читал, что он работает на раскопках где-то в Ниневии.
- Да, рядом с Мосулом. Все правильно, только он уже закончил работу и три или четыре месяца назад вернулся. Он в Вудстоке.
- Преподает?
- Нет, работает над очередной книгой.
- Бог да поможет нам! Вам, однако, не кажется, что он слишком стар? Как его здоровье?
- Наверное, неплохо, иначе он не стал бы заниматься раскопками, не так ли?
- Думаю, вы правы.
- Кроме того, у него есть опыт, Майкл.
- Я этого не знал.
- По крайней мере так говорят.
- Когда это было?
- Мне кажется, 10 или 12 лет назад, по-моему, в Африке. Изгнание длилось несколько месяцев, он сам чуть не погиб.
- В таком случае я сомневаюсь, чтобы он захотел это повторить.
- Мы делаем то, что нам говорят, Майкл. Среди нас, священнослужителей, мятежников нет.
- Спасибо за напоминание.
- Ну и что же вы думаете?
- Я полагаюсь на вас и на архиепископа.
Этим же вечером молодой человек, готовящийся стать священником, бродил по Вудстокской семинарии штата Мэриленд. Он искал худого седовласого иезуита и нашел его, когда тот в раздумье прогуливался по аллеям семинарии. Юноша вручил ему телеграмму. Пожилой человек поблагодарил его, тепло посмотрел на юношу, затем повернулся и продолжал свои размышления. Он шел и любовался природой; иногда останавливался, прислушиваясь к пению малиновки и наблюдая за поздними бабочками. Он не вскрыл телеграмму и не прочитал ее, так как уже знал, что в ней написано. Он прочитал ее в пыльных храмах Ниневии.
Он был готов, поэтому и продолжал свою прощальную прогулку.

Киндерман сидел за столом в полумраке своего тихого кабинета. Свет от настольной лампы падал на ворох документов. Рапорты полицейских и отчеты из лабораторий, вещественные доказательства и служебные записки. В задумчивости он медленно разложил их в виде лепестков цветка, чтобы сгладить то мерзкое заключение, к которому они его привели и которые он никак не мог принять.
Энгстром был невиновен. Во время гибели Дэннингса он был у своей дочери - снабжал ее деньгами для покупки наркотиков. Он солгал в первый раз, чтобы не выдать ее и чтобы мать, считавшая дочь умершей, ничего не узнала. Когда Киндерман рассказал Эльвире, что ее отец подозревается в соучастии убийства Дэннингса, она согласилась все рассказать. Нашлись и свидетели, которые подтвердили рассказ. Энгстром был невиновен. Невиновен и молчалив. От него нельзя было узнать, что происходит в доме у Крис.
Киндерман нахмурился, рассматривая свой "цветок": что-то ему не понравилось.
Он передвинул один "лепесток" немного ниже и правее и еще раз проанализировал все факты.
Киндерман уставился в самую середину своей бумажной розы, где лежала старая выцветшая обложка популярного журнала. С фотографии на него смотрели Крис и Регана. Он пригляделся к девочке: симпатичное, веснушчатое лицо, волосы завязаны в "хвостики", не хватает переднего зуба. Киндерман посмотрел в окно. На улице было темно. Моросил надоедливый дождик.
Он пошел в гараж, сел в черный автомобиль и поехал по блестящим, мокрым от дождя улицам в сторону Джорджтауна. Припарковавшись на восточной стороне Проспект-стрит, он просидел в машине около четверти часа, глядя на окно комнаты Реганы. Может быть, нужно постучаться и потребовать, чтобы ему ее показали? Он опустил голову и потер лоб рукой.
Уильям В. Киндерман! Вы больны! Идите домой! Примите лекарство и ложитесь спать!
Он опять посмотрел на окно и задумчиво покачал головой. Нет. Неумолимая логика руководила его поступками.
К дому подкатил автомобиль.
Детектив насторожился, повернул ключ зажигания и включил дворники.
Из такси вышел высокий пожилой человек. На нем были черный плащ и шляпа, в руках он держал видавший виды чемоданчик. Старик заплатил шоферу и остановился, осматривая дом с улицы. Такси тронулось и повернуло на 36-ю улицу. Киндерман поехал за ним. Поворачивая за угол, он заметил, что пожилой человек так и не двинулся с места; он стоял в туманном свете уличного фонаря, как памятник путнику: полный спокойствия и застывший на века. Детектив посигналил фарами таксисту.

В это время Шарон делала Регане укол либриума, а Каррас и Карл держали девочку за руки. За последние два часа доза была увеличена до четырехсот миллиграммов. Это было очень много, но после временного затишья, длившегося много часов, бес неожиданно проснулся в таком приступе ярости, что ослабевший организм Реганы не смог бы долго продержаться.
Каррас измотался. После визита к представителю высшего духовенства он вернулся к Крис, чтобы рассказать ей о результатах. Потом помог наладить для Реганы внутреннее питание, вернулся домой и сразу же рухнул в кровать. Однако уже через полтора часа его разбудил телефонный звонок. Звонила Шарон. Регана все еще была без сознания, и ее пульс постепенно замедлялся. Каррас сразу же бросился на помощь, захватив чемоданчик с медикаментами. Он уколол Регану в ахиллесово сухожилие, чтобы посмотреть на ее реакцию. Реакции не было. Он с силой надавил на ноготь. То же самое. Священник забеспокоился. Хотя он знал, что при истерии и в состоянии транса иногда наблюдается невосприимчивость к боли, в данном случае он опасался наступления комы, которая легко могла закончиться смертью. Каррас измерил давление: девяносто на шестьдесят, пульс - шестьдесят. Он оставался в комнате и делал повторные измерения через каждые пятнадцать минут в течение полутора часа, пока не убедился в том, что Регана была не в состоянии шока, а в оцепенении. Шарон получила инструкцию продолжать измерять пульс каждый час. После этого Дэмьен вернулся к себе, чтобы поспать. Но его снова разбудил телефон. Ему сообщили, что "изгоняющим дьявола" назначен Ланкастер Мэррин, а помощником - он, Каррас.
Новость потрясла его. Мэррин! Философ-палеонтолог, человек, обладающий удивительным, тонким умом! Его книги всякий раз приводили в волнение церковь, потому что в них вера объяснялась с точки зрения науки, постоянно развивающейся материи, судьба которой - стать субстанцией духовной и присоединиться к Богу.
Каррас тут же позвонил Крис, чтобы передать новость, и узнал, что епископ уже сообщил ей об этом лично.
- Я ответила епископу, что Мэррин может остановиться у нас, - сказала Крис. - Это займет день или два, верно?
- Я не знаю, - ответил Каррас.
Подождав еще немного он продолжал:
- Вы не должны слишком многого ждать от него.
- Я хотела сказать, если это поможет. - Голос Крис звучал подавленно.
- Я и не думал убеждать вас в том, что это не подействует, - подбодрил ее Каррас. - Просто на это, возможно, понадобится время.
- Сколько времени?
- Бывает по-разному.
Он знал, что изгнание дьявола часто затягивалось на недели, а то и на месяцы. Знал, что часто оно вообще не помогало. Предчувствовал, что бремя лечения свалится на него очередным и на сей раз последним грузом.
- Это занимает несколько дней или недель, - сказал он Крис.
После разговора Каррас почувствовал себя до предела усталым и измученным. Вытянувшись на кровати, он думал о Мэррине. Волнение и сомнения овладели им. Дэмьен считал себя вполне подходящим кандидатом для проведения ритуала, однако епископ выбрал не его. Почему? Из-за того, что Мэррину раньше уже приходилось делать это?
Он закрыл глаза и вспомнил, что для изгнания бесов выбирают тех, "кто набожен" и обладает "высокими душевными качествами". Ему припомнился отрывок из Евангелия, когда ученики спросили Христа, почему они не могут изгонять бесов, и он ответил им: "Потому что вера ваша слаба".
Архиепископ знал о его проблеме, знал об этом и президент. Может быть, один из них и рассказал епископу?
Каррас повернулся на кровати и почувствовал себя недостойным, неумеющим, отвергнутым. Эта мысль больно ужалила его. В таком подавленном настроении он все же заснул, и сон постепенно заполнил все трещины и пустоты в его сердце.
Но и на этот раз он проснулся от телефонного звонка. Рыдающая Крис сообщила, что у Реганы опять приступ. Дэмьен поспешил к ним и проверил у девочки пульс. Сердце бешено колотилось. Он ввел ей либриум, потом еще раз. И еще раз. После этого Каррас отправился на кухню и сел рядом с Крис за стол, чтобы выпить чашечку кофе. Крис просматривала одну из книг Мэррина, которые по ее просьбе были доставлены на дом.
- Мне это недоступно, - тихо сказала она. Однако по ее виду можно было догадаться, что книга ей очень понравилась.
Она перелистала назад несколько страниц, нашла отмеченное место и передала книгу Каррасу. Он прочитал:

- Да, это красиво, - тихо сказал Каррас, не отрывая взгляда от книги.
Сверху послышался крик беса:
- Негодяй! Подонок! Набожный лицемер!..
- Она всегда клала мне розу на тарелку... утром... перед тем, как мне уходить на работу.
Каррас вопросительно посмотрел на Крис.
- Регана, - пояснила она и опустила глаза. - Я совсем забыла, что вы ее раньше никогда не видели. - Крис высморкалась и коснулась пальцами век.
- Вам налить немного бренди в кофе, отец Каррас? спросила она, силясь придать голосу бодрость.
- Спасибо, не нужно.
- А для меня просто кофе не подходит, - прошептала она. - Я налью себе бренди, если вы не возражаете.
Крис вышла из кухни.
Оставшись один, Каррас мелкими глотками допил свой кофе. Ему было тепло в свитере, надетом под рясу. То, что он не смог успокоить Крис, слегка расстроило его. Он вдруг вспомнил свое детство, и ему стало грустно. У него жила собачонка Джинджер, простая дворняга, которая однажды заболела и лежала в ящике прямо в его комнате. Ее все время лихорадило и рвало, и Каррас укрывал ее полотенцами, заставлял пить теплое молоко. Потом пришел сосед и сказал, что собака больна чумой. Он покачал головой и добавил: "Надо было сразу же делать уколы". Однажды он вышел из школы... на улицу... они шли парами... И на углу его ждала мать... она была очень грустная... потом она взяла его за руку и вложила в нее монетку в полдоллара... он тогда еще обрадовался: так много денег!.. и тут же раздался ее голос, мягкий и нежный: "Джинджер больше нет...”
Он посмотрел на горькую черноту в чашке и ощутил холод утраты.
- Проклятый святоша!!!
Бес все еще был в бешенстве.

Каррас вернулся в спальню Реганы и удерживал ее, пока Шарон делала укол либриума. Доза на этот раз составляла пятьсот миллиграммов. Шарон прижала тампон к месту укола, и тут Каррас изумленно взглянул на Регану. Ругательства на этот раз относились не к ним, а к кому-то другому, кто был невидим и находился далеко отсюда.
- Я сейчас вернусь, - сказал он Шарон и спустился на кухню, где в одиночестве за столом сидела Крис, подливая себе в кофе бренди.
- Вы не передумали, святой отец? - спросила она.
Он отрицательно покачал головой и устало опустился на стул.
- Вы разговаривали с ее отцом?
- Да, он звонил. - Молчание. - Он хотел поговорить с Рэгс.
- И что же вы ему сказали?
- Я сказала, что она ушла в гости.
Снова тишина. Каррас взглянул на Крис и увидел, что она смотрит на потолок. Он заметил, что крики наверх; наконец смолкли.
- Мне кажется, либриум подействовал, - с удовлетворением произнес Дэмьен.
В дверь позвонили. Он посмотрел на Крис, и она уловил. догадку в его глазах.
Киндерман?
Потянулись долгие секунды. Они ждали. Уилли отдыхала, Шарон и Карл были еще наверху. Крис резко поднялась и пошла в комнату. Она приподняла занавеску и посмотрела в окно на незваного гостя. Слава Богу! Это не Киндерман. Вместо детектива она увидела высокого пожилого мужчину в поношенном плаще. Склонив голову, он терпеливо ждал под дождем, держа в руках старомодный, потертый чемоданчик.
Звонок прозвенел еще раз.
Кто он?
Удивленная Крис пошла к выходу, приоткрыла дверь и высунулась в темноту.
- Я вас слушаю.
Поля шляпы скрывали глаза незнакомца.
- Миссис Макнейл? - раздался его голос. Он был чистым, мягким и вместе с тем достаточно уверенным.
Старик снял шляпу, и Крис увидела глаза, которые ошеломили ее. Умные и добрые, они словно сияли и были наполнены пониманием и состраданием. Они излучали тепло, и источник этой целительной энергии был одновременно в них самих и вовне, и поток этот не имел границ.
- Я отец Мэррин.
Секунду она непонимающе смотрела на него, на его худое лицо аскета, на рельефные, тщательно выбритые скулы, а потом поспешно распахнула дверь:
- О Боже! Пожалуйста, входите! О, входите! Видите ли, я... В самом деле! Я не знаю, где мои...
Он вошел в дом, и она закрыла дверь.
- То есть я хочу сказать, что я ждала вас только завтра утром!
- Да, я знаю, - услышала она в ответ.
Крис обернулась и увидела, что отец Мэррин стоит, склонив голову набок и смотрит вверх, как будто слышит что-то, нет, чувствует чье-то невидимое присутствие... Какие-то отдаленные вибрации, которые ему давно знакомы. Она с удивлением наблюдала за пришельцем.
- Можно, я помогу вам, святой отец? Мне кажется, ваш багаж слишком тяжел.
- Спасибо, - мягко ответил он. - Этот чемодан - как часть меня самого: такой же старый... и потрепанный. - Отец Мэррин опустил глаза, и в них мелькнуло что-то совсем доброе и ласковое. - Я привык к грузу... Отец Каррас здесь?
- Да, он на кухне. Кстати, вы сегодня обедали, святой отец?
Послышался скрип открываемой двери.
- Да, я поел в поезде.
- Вы не хотите еще перекусить?
Через секунду дверь закрыли.
- Нет, спасибо.
- Этот противный дождь, - сокрушалась Крис. - Если бы я только знала, что вы приедете, я бы вас встретила на вокзале. - Это не важно.
- Вы долго искали такси?
- Всего несколько минут.
- Все равно я перед вами виновата, святой отец!
С лестницы быстро спустился Карл, взял из рук священника чемодан и понес его через зал.
- Вам приготовлена постель в кабинете, святой отец, - засуетилась Крис. - Там очень удобно, я подумала, что вы любите, когда вас не беспокоят. Я провожу. - Она шагнула вперед и остановилась. - Или, может быть, вы хотите повидать отца Карраса?
- Прежде всего я хотел бы повидать вашу дочь, - сказал Мэррин.
Она удивилась.
- Прямо сейчас, святой отец?
- Да, прямо сейчас.
- Она спит.
- Не думаю. - Ну, если... И тут Крис вздрогнула, услышав, как сверху раздался приглушенный яростный крик беса. Он был похож на вопль заживо похороненного человека:
- Мэр-р-р-ри-и-и-и-и-н-н-н!
За этим последовал глухой удар, потрясший стены спальни. - О, Боже всемогущий! - Крис прижала руки к груди и онемела от ужаса. Священник не шевелился. Он смотрел наверх, напряженно и сосредоточенно, и в глазах его не было и намека на удивление. Даже больше, отметила про себя Крис, он, похоже, узнавал этот голос.
Еще один удар потряс стены.
- Мэр-р-р-и-и-и-н-н-н-н-н-н-н-н-н!!!
Иезуит медленно двинулся вперед, не обращая внимания ни на Крис, ни на Карраса, внезапно появившегося в дверях кухни. Жуткие удары о стены не прекращались. Отец Мэррин хладнокровно подошел к лестнице, и рука его, тонкая и изящная, будто вылепленная из гипса, легко заскользила вверх по перилам. Каррас подошел к Крис и вместе с ней наблюдал, как Мэррин вошел в спальню Реганы и закрыл за собой дверь. Несколько секунд было тихо. Внезапно раздался резкий хохот дьявола, и Мэррин вышел из комнаты. Он закрыл за собой дверь и пошел в зал. Дверь в спальню снова открылась, оттуда выглянула удивленная Шарон.
Иезуит быстро спустился по лестнице и протянул руку Каррасу, ждавшему его внизу.
- Отец Каррас...
- Здравствуйте, святой отец.
Мэррин стиснул руку Карраса и серьезно посмотрел ему в глаза.
Сверху доносились дикий хохот и ругательства в адрес Мэррина.
- Вы очень плохо выглядите, - сказал Мэррин. - Вы устали?
- Нет. А почему вы об этом спрашиваете?
- У вас есть с собой плащ?
Каррас отрицательно покачал головой.
- Тогда возьмите мой, - сказал седовласый иезуит, расстегивая плащ. - Я попросил бы вас принести мне рясу, два стихаря, орарь, немного святой воды и два экземпляра "Ритуала". - Он протянул плащ изумленному Каррасу. - Мне кажется, надо начинать.
Каррас нахмурился:
- Что вы имеете в виду? Прямо сейчас?
- Да, именно так.
- Может быть, вы сначала хотите послушать ее историю, святой отец?
- Зачем?
Мэррин непонимающе поднял брови.
Каррас понял, что ему нечего на это ответить, и отвел взгляд от чистых бесхитростных глаз.
- Хорошо, - ответил он. - Я сейчас все принесу.
Мэррин посмотрел на Крис.
- Вы не возражаете, если мы начнем сразу же? - тихо спросил он.
Она смотрела на него и чувствовала, как все ее существо наполняется облегчением, решимостью и уверенностью. Эти чувства обрушились внезапно, как гром среди ясного неба.
- Вы, наверное, устали, святой отец? Не хотите ли чашечку кофе? Его только что заварили. - Голос ее звучал настойчиво, и в то же время в нем прослушивались нотки мольбы. - Он горячий. Не хотите, святой отец?
Мэррин заметил и ее усталые, измученные глаза, и то, как она нервно сжимала и разжимала кулаки.
- Да, с удовольствием, - тепло сказал он. - Спасибо. Если только это вас не затруднит.
Крис провела его на кухню, и через минуту он уже держал в руке чашку с черным кофе.
- Хотите, я налью в кофе немного бренди, святой отец?
Мэррин склонил голову и ровным голосом произнес:
- Врачи не разрешают. - И добавил, протягивая ей чашку: - Но, слава Богу, воля у меня слабая.
Крис увидела веселую искорку в его глазах и налила ему бренди.
- Какое у вас чудесное имя, - сказал он. - Крис Макнейл. Это не псевдоним?
Она налила себе немного бренди и покачала головой.
- Нет, мое настоящее имя не Эсмеральда Глютц.
- Ну и слава Богу, - пробормотал Мэррин.
Крис улыбнулась.
- А что такое Ланкэстер, святой отец? Такое необычное имя. Вас назвали в чью-нибудь честь?
- В честь грузового судна. Или в честь моста. Да, помнится, это был мост. - Он задумался, потом продолжил: -Дэмьен! Как бы мне хотелось, чтобы меня звали Дэмьен! Это имя священника, который посвятил свою жизнь прокаженным острова Молокай. В конце концов он сам заболел. Прекрасное имя. Я считаю, что если бы меня звали Дэмьен, я даже согласился бы на фамилию Глютц.
Крис засмеялась, и ей стало легче. Некоторое время они разговаривали с Мэррином о домашних делах и разных мелочах. В дверях появилась Шарон. Мэррин встал, как будто только и ждал ее появления, отнес кружку в мойку, ополоснул ее и аккуратно поставил в сушилку.
- Спасибо, кофе был очень вкусный, как раз то, что надо. - Я провожу вас в вашу комнату.
Он поблагодарил и пошел за ней к кабинету.
- Если вам что-нибудь понадобится, святой отец, скажите мне.
Он положил ей руку на плечо и ободряюще сжал его. Крис почувствовала, как в нее вливаются сила и тепло. И покой. Она явно ощутила покой! И еще одно странное чувство... безопасности.
- Вы очень добры. - Ее глаза улыбались. - Благодарю вас.
Он опустил руку и посмотрел ей вслед. Но как только Крис скрылась, лицо его исказилось от боли. Мэррин вошел в кабинет и тщательно закрыл дверь. Из кармана брюк он достал коробочку с надписью "аспирин", открыл ее, вынул оттуда таблетку нитроглицерина и осторожно положил ее под язык...
Крис прошла на кухню. Прислонившись к двери, она смотрела на Шарон, которая стояла у плиты и, положив руки на кофейник, ждала, когда подогреется кофе.
- Послушай, дружок, почему ты не хочешь отдохнуть? озабоченно спросила Крис.
Молчание. Казалось, Шарон была погружена в размышления. Потом она повернулась и уставилась на Крис.
- Извини. Ты что-то сказала?
Крис заметила какое-то напряжение в ее лице.
- Что произошло наверху, Шарон?
- Где произошло?
- В комнате. Когда туда вошел отец Мэррин.
- Ах, да... - Шарон нахмурилась. - Да. Это было забавно.
- Забавно?
- Странно. Они только... - Она запнулась. - Ну, в общем, они молча посмотрели друг на друга, а потом Регана, то есть это существо, сказало...
- Что сказало?
- Оно сказало: "На этот раз ты проиграешь".
- А потом?
- Это все, - ответила Шарон. - Отец Мэррин повернулся и вышел из комнаты.
- А как он при этом выглядел? - спросила Крис.
- Забавно.
- О Боже, Шарон, оставь в покое это слово! - вспылила Крис и хотела добавить еще что-то, но вдруг заметила, как Шарон склонила голову набок, будто к чему-то прислушивалась.
Бес внезапно прекратил бушевать, и еще... что-то тревожное и тягостное разливалось в воздухе вокруг них. Женщины уставились друг на друга.
- Ты тоже это чувствуешь? - спросила Шарон.
Крис кивнула. Дом. Что-то было в самом доме. Напряжение. Воздух постепенно сгущался, в нем явно угадывалась пульсация, вибрация какой-то посторонней энергии.
Звонок у входной двери вывел их из оцепенения.
- Я открою.
Шарон пошла в холл и открыла дверь. Вернулся Kappac и принес с собой картонную коробку из-под белья.
- Спасибо, Шарон.
- Отец Мэррин в кабинете, - сообщила она Дэмьену.
Каррас осторожно постучал и вошел, неся коробку на вытянутой руке.
- Извините, святой отец, - сказал он. - Я немного...
Каррас неожиданно остановился. Мэррин, одетый в брюки и рубашку с короткими рукавами, стоял на коленях у кровати и молился, опустив голову на сложенные руки. Каррас секунду стоял неподвижно, как будто вдруг очутился в детстве и увидел себя, бегущего куда-то вперед с перекинутой через руку рясой дьячка. Он перевел взгляд на коробку из-под белья, на еще не просохшие капельки дождя. Потом медленно подошел к дивану и молча выложил на него содержимое коробки. Закончив эту процедуру, он снял плащ и аккуратно повесил его на стул, взял стихарь из белой материи и стал надевать поверх рясы. Он услышал, как Мэррин встал и сказал:
- Спасибо, Дэмьен.
Каррас повернулся к нему, поправляя одежду. Мэррин подошел к дивану и оглядел принесенные вещи.
Каррас взял в руки свитер.
- Я подумал, может быть, вы наденете под рясу вот это, святой отец? - сказал он, протягивая его Мэррину. - В комнате иногда становится очень холодно.
Мэррин дотронулся до свитера.
- Вы очень внимательны, Дэмьен. Каррас взял с дивана рясу Мэррина и молча наблюдал, как тот надевает свитер. Только теперь он ощутил величие, силу этого человека, этой минуты, тишины дома, которая сейчас давила и душила его.
Он опомнился, когда почувствовал, что Мэррин тянет у него из рук рясу.
- Вы знакомы с правилами ритуала, Дэмьен?
- Да, - коротко ответил Каррас.
Мэррин начал застегиваться.
- Особенно важно не вступать с бесом в разговоры...
Б е с.
"Он произнес слово как бы между прочим", - подумал Каррас. Именно это и поразило его.
- Мы можем спрашивать только очень немногое, - сказал Мэррин, застегивая пуговицу на воротнике. - И помните, что все излишнее - чрезвычайно опасно. - Он взял стихарь и надел его поверх рясы. - Ни в коем случае не прислушивайтесь к тому, что он говорит. Бес - лжец. Он будет лгать, чтобы смутить нас, но при этом будет подмешивать к своей лжи долю правды. Это психологическая атака, Дэмьен. И очень серьезная. Не слушайте его. Помните об этом и не слушайте.
Каррас передал ему епитрахиль/ Элемент облачения священника./, и Мэррин спросил:
- Вы еще что-то хотите узнать, Дэмьен?
Каррас отрицательно покачал головой.
- Нет, но я думаю, что вам стоит познакомиться с разными личностями, которыми одержима Регана. Пока что их три.
- Всего одна, - мягко ответил Мэррин, поправляя одежду. На секунду он крепко сжал епитрахиль, и на лице его появилось мучительное выражение страдания и боли. Потом он взял "Ритуал" и дал один экземпляр Каррасу.
- Литании святым мы пропускаем. У вас есть святая вода? Каррас вынул из кармана маленький пузырек, заткнутый пробкой. Мэррин взял его и кивнул в сторону двери:
- Идите, пожалуйста, первым, Дэмьен.
Наверху в напряженном ожидании стояли Крис и Шарон. На них были надеты теплые кофты и свитера. При звуке открываемой двери они повернулись и, глядя вниз, увидели, что к лестнице идут Каррас и Мэррин.

Наблюдая за тем, как Каррас подходит все ближе и ближе, Крис возликовала. Ко мне на помощь пришел мой старший брат, и берегись теперь, проклятый! Она ощутила сильное сердцебиение.
Около двери в комнату иезуиты остановились. Увидев теплую одежду Крис, Каррас нахмурился.
- Вы тоже собираетесь пойти туда?
- Мне показалось, что так будет лучше.
- Не надо, прошу вас, - принялся убеждать ее Каррас. -Не надо. Вы совершите большую ошибку.
Крис вопросительно посмотрела на Мэррина.
- Отцу Каррасу виднее, - спокойно ответил тот.
- Хорошо, - в отчаянии произнесла она и прислонилась к стене. - Я буду ждать здесь.
- Какое второе имя у вашей дочери? - спросил Мэррин.
- Тереза.
- Прекрасное имя. - Мэррин ободряюще посмотрел ей прямо в глаза, потом перевел взгляд на дверь. Крис вновь почувствована какое-то напряжение, будто темнота сгущалась и давила на нее. Изнутри. Оттуда, из спальни.
- Все в порядке, - тихо произнес Мэррин.
Каррас открыл дверь и сразу же отшатнулся от волны зловония и ледяного холода. В углу комнаты, сгорбившись на стуле, сидел Карл. На нем был старый зеленый охотничий костюм. Карл вопросительно посмотрел на Карраса. Иезуит перевел взгляд на беса, чей яростный взгляд сверлил фигуру Мэррина.
Каррас подошел к кровати и встал в ногах у беса, а Мэррин, высокий и стройный, подошел сбоку. Он остановился и склонился над кроватью.
Гнетущая тишина воцарилась в комнате. Регана облизнулась распухшим, почерневшим языком. Раздался звук, похожий на шорох пергамента.
- Ну что, чирей проклятый, - проскрипел бес. -Наконец-то! Наконец-то ты явился собственной персоной!
Старый священник поднял руку и перекрестил кровать, а потом и всю комнату. Повернувшись, он открыл пузырек со святой водой.
- Ах, ну да! Вот и святая моча! - зарычал бес. - Семя святых!
Мэррин поднял пузырек, и лицо беса исказилось от злости. - Давай же.
Мэррин начал разбрызгивать воду. Бес вскинул голову и затрясся от ярости.
- Давай, продолжай! Валяй, Мэррин! Вымочи нас! Потопи нас в своем поту! Ведь твой пот священный, святой Мэррин! А теперь нагнись и испусти немного благовония!
- Молчи!
Слово вылетело, как стрела. Каррас резко повернул голову и с удивлением посмотрел на Мэррина, который повелевающе глядел на Регану. Бес замолчал. Он тоже смотрел на Мэррина, и в глазах его мелькнуло сомнение. Бес насторожился.
Мэррин закрыл пузырек, встал на колени у кровати, закрыл глаза и начал читать "Отче наш".
Регана плюнула, желтоватый комок слюны попал в лицо Мэррина и начал медленно сползать по щеке.
- ...Да приидет царствие Твое. - Мэррин достал из кармана платок и не спеша вытер с лица плевок. - И не введи нас во искушение.
- Но избави нас от лукавого, - подхватил Каррас и коротко взглянул на Регану.
Ее глаза закатились так, что были видны одни белки. Каррас встревожился, почувствовав усиливающийся в комнате холод. Он вернулся к тексту и стал следить за молитвой.
- Бог и Отче наш, я взываю к святому имени Твоему, молю о милосердии Твоем, сжалься и помоги мне одолеть врага Твоего, который измывается над созданием Твоим, помоги мне, Боже, - продолжал молиться Мэррин.
- Аминь, - произнес Каррас.
- Боже, создатель и защитник рода человеческого, сжалься, смилуйся над рабой Твоей, Реганой-Терезой Макнейл, чья душа и тело находятся в лапах врага нашего, искусителя, который... Каррас услышал, что Регана зашипела, и взглянул на нее.
Она выпрямилась, закатила глаза и быстро задвигала языком. При этом голова ее тоже двигалась, как у кобры.
Каррас снова ощутил беспокойство и снова заглянул в текст. - Спаси рабу Твою, - молился Мэррин, читая "Ритуал".
- Которая верует в Тебя, Господи, - отзывался Каррас.
- Пусть же она найдет защиту в Тебе...
- И избавь ее от врага...
Мэррин продолжал читать молитву.
Вдруг Каррас услышал испуганный крик Шарон. Он быстро повернулся и увидел, что та в оцепенении уставилась на кровать. Каррас обернулся и обомлел. Передняя часть кровати медленно отрывалась от пола!
Он не верил своим глазам. Четыре дюйма. Полфута. Фут. Потом начали подниматься и задние ножки.
- Gott in Himmel!/ Боже праведный! (нем.)/- в ужасе прошептал Карл.
Кровать поднялась еще на фут и зависла в воздухе, медленно покачиваясь и кренясь, будто плавала по поверхности тихого озера.
- Отец Каррас! - послышался сзади шепот.
Регана извивалась и шипела.
- Отец Каррас!
Дэмьен обернулся. Мэррин смотрел на него в упор, кивком указывая на "Ритуал", который Каррас держал в руках.
- Ответьте, пожалуйста, Дэмьен.
Каррас недоуменно посмотрел на него.
- Не позволь же бесу возыметь власть над нею, - тихо и уверенно повторил Мэррин.
Каррас торопливо заглянул в книгу и с гулко бьющимся сердцем прочитал ответ:
- И пусть порожденный несправедливостью не сможет причинить ей зла.
- Господи, услышь мою молитву, - продолжал Мэррин.
- Да приидет вопль мой пред лице Твое.
- Господь с нами.
- И с душами нашими!
Мэррин начал читать следующую молитву, и Каррас опять посмотрел на кровать. Дрожь пробежала по всему телу. Она там! Она там! Прямо передо мной! Вот она! Он услышал, как открылась дверь, и оглянулся. Шарон и Крис, вбежав в комнату, остановились как вкопанные, все еще не веря своим глазам.
- Боже мой!
- ...Всемогущий Боже, Господи...
Мэррин поднял руку и будничным жестом три раза перекрестил лоб Реганы, продолжая читать молитву из "Ритуала":
- ...который послал своего сына единородного сражаться против врага нашего...
Шипение прекратилось, и из перекошенного рта Реганы исторгся душераздирающий бычий рев. - ...вырви из когтей торжествующего дьявола рабу Твою, созданную по образу и подобию Твоему...
Мычание становилось все сильнее, заставляло тело содрогаться, проникало в каждую клеточку, в каждый нерв. - Господи, создатель, отец наш... - Мэррин спокойно вытянул руку и прижал орарь к шее Реганы: - И сатана был низвергнут с небес и упал на землю, повергая в ужас...
Рев прекратился. Комната заполнилась тишиной. Потом обильная и зловонная рвота ровными толчками поползла изо рта Реганы, покрывая ее лицо толстым слоем и стекая, как лава, на руки Мэррина.
- Протяни руку свою, изгони злого беса из Терезы-Реганы Макнейл, которая...
Каррас смутно слышал, как дверь снова открылась, и Крис вылетела из комнаты.
- Выгони его, преследующего невинных...
Кровать начала медленно раскачиваться, накренилась и стала двигаться вверх-вниз, а потом вправо-влево, но Мэррину удалось приспособиться и к этим движениям. Он плотно прижимал орарь/ Длинная лента, элемент дьяконского облачения./ к шее Реганы, которую все еще рвало.
- Наполни дух наш отвагой, чтобы мы смогли смело сражаться с нечистым...
Неожиданно кровать замерла. Каррас увидел, как она спокойно, подобно перышку, заскользила вниз и с приглушенным стуком опустилась на коврик.
- Господи, дай нам силу... Услышь мою молитву, - тихо произнес Мэррин.
Он сделал шаг назад, и комната затряслась от его приказа: - Я изгоняю тебя, нечистый дух, и всякую сатанинскую силу! Все порождение ада!
Мэррин, встряхнув рукой, сбросил комки рвоты на коврик:
- Это Христос приказывает тебе, чье слово усмиряет ветер и море! Тот, кто...
Регану перестало рвать. Она сидела молча и смотрела на Мэррина. Стоя в ногах кровати, Каррас с напряжением наблюдал за всем происходящим, его потрясение понемногу стало проходить, но в мозгу с новой силой вспыхнули сомнения. Он вспомнил сеансы спиритизма, психокинез, силу мысли и напряжения у подростков и нахмурился. Потом подошел к кровати и взял Регану за запястье. И тут же понял, что опасения его были не напрасны. Пульс у Реганы возрос до невероятной частоты. Каррас считал удары, глядя на свои часы, и не мог поверить, что сердце способно выдержать такой ритм.
- Это Он приказывает тебе, Тот, Кто сверг тебя с небес! Властные заклинания Мэррина отдавались эхом в сознании Карраса, а в это время пульс Реганы неумолимо продолжал учащаться. Все быстрее и быстрее билось ее сердце. Тонкие струйки пара поднимались от рвоты вверх. Каррас присмотрелся и почувствовал, как волосы у него на голове становятся дыбом. Очень медленно, как в кошмарном сне, сантиметр за сантиметром, голова Реганы начала поворачиваться, вращаться, как у куклы, шея при этом хрустела, как старый, несмазанный механизм, и ее страшные, сверкающие глаза уставились прямо на него.
- ...и посему трепещи в страхе, Сатана...
Голова медленно повернулась назад, в сторону Мэррина.
- ...ты, попирающий справедливость! Породитель смерти! Предатель рода. человеческого! Ты, отбирающий жизнь, ты... Каррас устало огляделся по сторонам. Накал в лампах неожиданно ослаб, и они очутились в страшном, мигающем полумраке. Дэмьена передернуло. Становилось все холоднее и холоднее.
- ...Ты, повелевающий убийцами, ты, враг...
Приглушенный удар потряс комнату. Потом еще один. Затем стал слышен ритмичный стук, сотрясающий стены и пол и раскалывающий потолок. Стук этот словно пытался войти в ритм с биением бесовского сердца.
- Уходи прочь, чудовище! Твоя доля - быть в изгнании! Твое жилище - в гнезде гадюк! Ползай же, подобно им! Сам Бог повелевает тебе! Кровь и...
Стук усилился, удары раздавались все чаще и чаще.
- ...Приказываю тебе...
И еще чаще.
- ...именем судьи всех живых и мертвых, именем создателя...
Шарон вскрикнула, зажимая уши руками. Удары стали оглушительными и раздавались с бешеной скоростью.
Пульс у Реганы стал таким частым, что его невозможно было подсчитать. С другой стороны кровати подошел Мэррин и медленно перекрестил грудь Реганы, покрытую слоем рвоты. Его молитва была полностью заглушена грохотом.
Неожиданно Каррас почувствовал, что сердцебиение стало уменьшаться. Когда Мэррин перекрестил Регане лоб, грохот прекратился, словно по мановению безумного дирижера.
- Господи, повелитель на земле и в небесах, Господи, властелин над всеми ангелами и архангелами... - Каррас прислушивался к молитве, а пульс становился все реже и реже... - Гордец, скотина Мэррин! Подонок! Ты все равно проиграешь! Она умрет! Поросенок сдохнет!
Мерцающий туман поредел. Бес вновь с ненавистью накинулся на Мэррина:
- Развратная гадина! Еретик! Заклинаю тебя: повернись, посмотри на меня! Посмотри на меня, дрянь! - Бес дернулся и плюнул в лицо Мэррину, зашипев: - Вот так твой хозяин исцеляет слепых!
- Господи, создатель всего живого... - молился Мэррин, доставая в то же время платок и вытирая лицо.
- Последуй теперь его примеру, Мэррин! Давай же! Соверши чудо... Исцели поросенка, святой Мэррин!
- ...освободи рабу свою...
- Лицемер! Тебе же плевать на свинью! Тебе на всех плевать! Ты отдал ее нам на растерзание!
- ...Я смиренно...
- Врешь! Ты врешь! Расскажи нам, где ты растерял свою смиренность? В пустыне? На развалинах? В могилах, куда ты позорно сбежал от своих друзей? Куда ты нагло смылся? Как ты смеешь разговаривать после этого с людьми, ты, вшивая блевотина!..
- ...отпусти...
- Твое место в гнезде у павлина, Мэррин! Твоя участь остаться наедине с самим собой! Уединись где-нибудь подальше и поговори сам с собой, ведь тебе больше нет равных!
Мэррин продолжал молиться, не обращая внимания на поток оскорблений.
Каррас попытался сосредоточиться на тексте. Мэррин читал отрывок из Библии:
- ..."он сказал "легион", потому что много бесов вошло в него. И они просили Иисуса, чтобы не повелевал им идти в бездну. Тут же на горе паслось большое стадо свиней, и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедшие из человека, вошли в свиней, и бросилось стадо из крутизны в озеро, и потонуло, и...”
- Уилли, у меня для тебя хорошие вести! - заскрипел бес. Каррас поднял глаза и увидел в дверях Уилли, которая тут же замерла, держа в руках ворох простыней и полотенец. - Я облегчу тебе страдания, - загремел голос беса. - Эльвира жива! Она жива! Она...
Уилли уставилась на него, а Карл закричал:
- Нет, Уилли, нет!
- Она наркоманка, Уилли, совершенно безнадежная...
- Уилли, не слушай! - кричал Карл.
- Сказать тебе, где она живет?
- Не слушай! Не слушай! - Карл попытался вытолкнуть Уилли из комнаты.
- Сходи, навести ее в праздник, Уилли, удиви ее! Сходи... Неожиданно бес замолчал и внимательно посмотрел на Карраса, который, подсчитав пульс Реганы и найдя его нормальным, решил, что можно ввести еще немного либриума. Он попросил Шарон приготовить все для инъекции.
Шарон кивнула и быстро отошла в сторону. Когда она с опущенной головой подошла к кровати, Регана с воплем "Потаскуха!" обдала ей лицо рвотой.
Шарон остановилась как вкопанная, и тут появилась личность Дэннингса и заорала:
- Проклятая шлюха!
Шарон вылетела из комнаты.
Новая личность скорчила недовольную физиономию, огляделась и спросила:
- Может быть, кто-нибудь откроет окно? Пожалуйста! Здесь такая жуткая вонища! Это просто...
- О нет-нет, не надо, - вдруг передумав, продолжал тот же голос. - Ради Бога, не делайте этого, а то еще кого-нибудь к черту угробят! - Потом Дэннингс засмеялся, подмигнул Каррасу и исчез.
- ...это он изгоняет тебя...
- Неужели, Мэррин? Да неужели? - Снова появился бес, и Мэррин молился, время от времени перекладывая орарь и крестя Регану. Бес снова принялся ругать его.

- А, вот и свиноматка появилась! - засмеялся бес.
Каррас повернулся и увидел, что к нему приближается Крис со шприцем и тампоном. Она пыталась не смотреть на него.
- Шарон переодевается, а Карл...
Каррас перебил ее коротким "Хорошо", и она подошла с ним к кровати.
- Да-да, посмотри на свое произведение, мама-свинья! Подойди сюда! - захихикал бес.
Крис изо всех сил пыталась не смотреть на Регану, не слушать ее, пока Каррас потуже привязывал руки девочки.
- Посмотри на эту блевотину! - взревел бес. - Ты довольна? Это все из-за тебя! Да! Это все из-за того, что карьера тебе важнее всего на свете, важнее мужа, важнее дочери, важнее...
Каррас оглянулся. Крис не шевелилась.
- Давайте же! - приказал он. - Не слушайте! Давайте!
- ...твой развод! Иди к священникам! Но они тебе не помогут! - У Крис затряслись руки. - Она сошла с ума! Она сошла с ума! Поросенок спятил! Это ты довела ее до сумасшествия и до убийства, и...
- Я не могу. - Лицо у Крис исказилось. Посмотрев на трясущийся шприц, она покачала головой. - Я не могу делать укол!
Каррас выхватил у нее шприц:
- Ладно, протрите руку! Протирайте! Вот здесь, - твердо приказал он.
Бес дернулся и, сверкая глазами от ярости, повернулся к нему.
- Кстати, и о тебе, Каррас!
Крис прижала тампон к руке и протерла нужное место.
- А теперь уходите! - решительно приказал Каррас, вонзая иглу в тело. Крис вышла.
- Да, уж мы-то знаем, как ты заботишься о матерях, дорогой Каррас! - закричал бес. Иезуит отступил и некоторое время не мог шевельнуться. Потом вынул иглу и посмотрел на закатившиеся глаза. Из горла Реганы доносилось тихое, медленное пение, похожее на голос мальчика из церковного хора: - Tantum ergo sacramentum veneremur cernui...
Это был католический гимн. Каррас стоял как вкопанный, пока продолжалось жуткое, леденящее кровь пение. Он поднял глаза и увидел Мэррина с полотенцем в руках. Аккуратно и очень осторожно он вытер рвоту с шеи и лица Реганы.
- ...et antiguum documentum...
Пение продолжалось.
Чей же это голос? И эти обрывки: Дэннингс, окно...
Каррас не заметил, как вернулась Шарон и взяла полотенце из рук Мэррина.
- Я закончу, святой отец, - сказала она. - Уже все прошло. Перед компазином я бы хотела переодеть ее и немного привести в порядок. Можно? Вы не могли бы на минуточку выйти? Священники вышли в теплый полутемный зал и устало прислонились к стене.
Каррас все еще прислушивался к страшному приглушенному пению, раздававшемуся из комнаты. Через несколько секунд он обратился к Мэррину.
- Вы говорили... вы говорили мне, что в ней только одна... новая личность.
- Да.
Они разговаривали, опустив головы, будто на исповеди.
- А все остальное - только формы приступов. Да, здесь всего... всего один бес. Я знаю, что вы сомневаетесь. Видите ли, этот бес... В общем, я один раз уже встречался с ним. Он очень могучий, очень.
Они снова помолчали, потом заговорил Каррас:
- Говорят, что бес.. появляется помимо желания жертвы.
- Да, это так... это так. Он может появиться и там, где нет греха.
- Тогда какова цель одержимости? - спросил Каррас, хмурясь. - Отчего это происходит?
- Кто знает, - ответил Мэррин, задумался на секунду, потом продолжил: - Мне, однако, кажется, что цель беса - не сама жертва, а другие люди, мы... те, кто видит все это, кто живет здесь. И я думаю, я уверен - он хочет, чтобы мы отчаялись, потеряли человеческий облик и сами стали зверьми, подлыми, разложившимися личностями, забывшими о человеческом достоинстве. В этом, видимо, и весь секрет - дьяволу нужно, чтобы мы сами считали себя недостойными. Я думаю, что вера в Бога не зависит от разума, а от нашей любви, от того, считаем ли мы, что Бог любит нас...
Мэррин помолчал, а потом заговорил медленней, как бы вспоминая о чем-то:
- Он знает... бес знает, куда бить. Тогда, давно, я даже отчаялся любить ближнего своего. Некоторые люди... отталкивали меня. Это меня мучило, Дэмьен, и привело к тому, что я разочаровался в себе, после чего мог легко разочароваться и в своем Боге. Моя вера была расшатана.
Каррас с интересом посмотрел на Мэррина.
- И что же произошло потом? - спросил он.
- ...В конце концов я понял: Бог никогда не потребует от меня того, что невозможно с точки зрения психологии, что любовь, которая нужна ему, находится во мне, она в моих силах и совсем непохожа на обычные эмоциональные чувства. Совсем непохожа! Ему нужно было только, чтобы я делал все с любовью, делал даже для тех, кто отталкивает меня, - а ведь это требует от нас большой любви. - Он покачал головой. - Конечно, все ясно и так, сейчас я понимаю, Дэмьен. Но тогда не понимал. Странная слепота. Как много мужей и жен считают, что их любовь прошла, потому что сердца их больше не бьются в восторге при виде возлюбленного! Боже! - Он снова покачал головой. - Вот здесь-то и лежит ответ, Дэмьен... Одержимость. Не в войнах суть, как считают многие, и даже не в таких случаях, как этот... Эта девочка... бедный ребенок. Нет, главное в мелочах, Дэмьен... в бесчувственном, мелочном непонимании. Ну, ладно. Ведь и сатана не нужен, чтобы началась война. Для этого достаточно нас самих... нас самих.
Из спальни все еще доносилось ритмичное пение. Мэррин взглянул на дверь и прислушался:
- А ведь даже от зла может исходить добро. Конечно, в каком-то смысле, который мы не можем ни понять, ни увидеть. -Мэррин помолчал. - Возможно, что зло - это суровое испытание добра, - задумчиво продолжал он. - И, возможно, даже Сатана, сам Сатана, не желая этого, делает что-то такое, что потом служит во благо добру.
- А если бес будет изгнан, - спросил Каррас, - какая гарантия, что он больше не вернется назад?
- Я не знаю, - ответил Мэррин, - не знаю. Но такого не случалось никогда. - Он приложил руку к лицу. - Дэмьен. Какое красивое имя.
Каррас почувствовал смертельную усталость в его голосе. И что-то еще. Какое-то усилие, которым он пытался подавить боль. Неожиданно Мэррин шагнул вперед, извинился и, закрыв лицо руками, поспешил вниз, в ванную. Каррас же почувствовал откровенную зависть к сильной и искренней вере иезуита. Пение прекратилось. Чем же кончится эта ночь? Он глубоко вздохнул и вернулся в спальню. Регана заснула. "Наконец-то! - подумал Каррас. - И наконец-то можно отдохнуть".
Он нагнулся, взял ее худую руку и начал следить за секундной стрелкой часов. - Почему ты так со мной поступил, Димми?
Дэмьен застыл от ужаса.
- Почему?
Каррас не мог сдвинуться с места, у него перехватило дыхание. Существо смотрело на него таким одиноким и обвиняющим взглядом. Глаза его матери. Его матери!
- Ты бросил меня, чтобы стать священником, Димми, ты думал, мне будет легче...
Не смотри!
- А теперь ты меня выгоняешь?
Это не она!
- Зачем ты это делаешь?
В висках застучало, к горлу подкатил комок. Он крепко зажмурился, а голос становился все более умоляющим и страшным. - Ты же у меня хороший мальчик, Димми! Прошу тебя! Мне страшно! Не гони меня отсюда, Димми! Ну, пожалуйста!
Это не моя мать!
- Там, снаружи, нет ничего! Только темнота, Димми! Мне будет так одиноко! - Голос ее дрожал от слез.
- Ты не моя мать, - прошептал Каррас.
- Димми, прошу тебя!
- Ты не моя...
- О, ради Бога, Каррас!
Это уже был Дэннингс.
- Послушай, нехорошо гнать нас отсюда! В самом деле! То есть, что касается меня, я здесь нахожусь по справедливости. Сучка! Она отняла у меня тело, и мне кажется, что я по праву остался здесь, как ты думаешь? О, ради Христа, Каррас, посмотри на меня, а? Посмотри же! Мне не очень-то часто удается поговорить. Ну, оглянись на меня!
Дэмьен завороженно поднял глаза.
- Ну вот, так-то лучше. Послушай, она же меня убила! Не наш хозяин, Каррас, а она! Это точно! - Существо усердно затрясло головой. - Она! Я занимался своими делами возле бара, и мне вдруг послышалось, что кто-то стонет. Наверху. Я должен был посмотреть, что там ее беспокоило. Ну, я пошел к ней наверх, и эта стерва, представь себе, схватила меня за горло! Боже, никогда в своей жизни я не видел такой силы! Она начала орать, что я как-то надул ее мамашу, и что она развелась из-за меня, и еще что-то в том же роде. Я уж точно и не помню. Но уверяю тебя, милый мой, что это она выкинула меня из проклятого окна. - Голос осекся и продолжал уже фальцетом: - Она убила меня! И теперь ты считаешь, что это честно - выгонять меня отсюда? Послушай, Каррас, ну-ка ответь! Ты считаешь, это честно? А?
Каррас сглотнул.
- Да или нет? - настаивал голос. - Честно?
- Каким образом... шея оказалась свернутой? - через силу выдавил из себя Каррас.
Дэннингс осторожно огляделся.
- Ну, это чистая случайность... Я ведь ударился о ступени, понимаешь... так что это случайность.
У Карраса пересохло в горле. Сердце бешено стучало. Он поднял руку Реганы и растерянно посмотрел на часы.
Снова появилась его мать:
- Димми, прошу тебя! Не оставляй меня одну! Если бы ты стал не священником, а доктором, мы жили бы в красивом доме, таком хорошем, Димми, без тараканов, я не осталась бы одна-одинешенька в квартире... И тогда...
В отчаянии он пытался не слушать, но голос молил:
- Димми, пожалуйста!
- Ты не моя мать...
- Боишься посмотреть правде в глаза, тварь вонючая? -Теперь появился бес. - Веришь тому, что говорит Мэррин? Веришь, что он святой и хороший? Нет, он не такой! Он гордец, и недостоин уважения! Я докажу тебе, Каррас! Я докажу это, убив поросенка!
Каррас открыл глаза, но все еще не осмеливался повернуть голову.
- Да, она умрет, и ваш Бог не спасет ее, Каррас! И ты не спасешь ее! Она умрет из-за его высокомерия и твоего невежества! Сапожник! Не надо было давать ей либриум!
Каррас обернулся и посмотрел в эти сверкающие победой глаза.
- Пощупай пульс! - усмехнулся бес. - Ну, Каррас!
Пощупай пульс!
Каррас все еще держал Регану за руку и озабоченно хмурился. Пульс был частый и...
- Слабый? - засмеялся бес. - Ах, да! Но это ерунда. Пока что ерунда.
Каррас взял свой чемоданчик и достал стетоскоп. Бес закричал:
- Послушай ее, Каррас! Хорошенько!
Каррас услышал далекое и слабое биение сердца.
- Я не дам ей спать!
Каррас быстро взглянул на беса и похолодел.
- Да, Каррас! - хохотал он. - Она не будет спать. Ты слышишь? Я не дам поросенку заснуть!
Каррас онемел. Бес откинул голову и злорадно ухмыльнулся. Никто не заметил, как в комнату вернулся Мэррин, встал у кровати рядом с Каррасом и взглянул ему в глаза.
- Что такое? - спросил он.
Каррас глухо ответил:
- Бес... сказал, что не даст ей спать. - И измученно посмотрел на Мэррина. - Сердце начало сбиваться в ритме, святой отец. Если она в скором времени не получит хоть немного отдыха, она умрет от сердечной недостаточности.
Мэррин встревожился.
- Вы можете дать ей какое-нибудь лекарство, чтобы она заснула?
Каррас покачал головой.
- Нет, это опасно. Может наступить кома.
Он повернулся к Регане, которая в это время начала кудахтать, как курица.
- Если давление упадет еще ниже... - Он не закончи фразу.
- Что можно сделать? - спросил Мэррин.
- Ничего... ничего, - ответил Каррас. - Я не знаю, может быть, есть какие-то новые средства. - И вдруг он добавил: - Я хочу пригласить специалиста-кардиолога, святой отец.
Мэррин кивнул.
Каррас спустился вниз. Из кладовой раздавались всхлипывания Уилли и голос Карла, пытающегося успокоить ее. Крис не спала и сидела на кухне. Каррас объяснил ей необходимость консультации, умолчав, однако, о той опасности, которая угрожала Регане. Крис согласилась, и Каррас позвонил приятелю, известному специалисту медицинского факультета Джорджтаунского университета, разбудил его и кратко изложил суть дела.
- Сейчас приеду, - ответил кардиолог. Он прибыл примерно через полчаса и был очень удивлен обстановкой в комнате. С ужасом и состраданием смотрел он на Регану. Она бредила, то напевая, то издавая животные звуки. Потом появился Дэннингс.
- О, это невыносимо! - пожаловался он врачу. - Просто ужасно! Я надеюсь на вас, вы должны что-то сделать! Вы что-нибудь предпримете? Иначе нам некуда будет пойти, и все из-за... О, этот проклятый, упрямый дьявол!
Доктор удивленно поднял брови. Пока он измерял Регане давление, Дэннингс обратился к Каррасу:
- Какого черта вы здесь торчите? Вы что, не видите, что эту сучку нужно немедленно отправить в больницу? Ее место в сумасшедшем доме, Каррас! Теперь ты понимаешь, да? Давайте оставим в стороне все суеверия! Если она умрет, виноваты будете вы! Только вы! Если Он такой упрямый, это еще не значит, что и вы должны так же вести себя! Вы же врач! Вы должны понимать это, Каррас! И войдите в наше положение: сейчас с жильем очень трудно, и если мы...
Вернулся бес и завыл по-волчьи. Кардиолог хладнокровно упаковал свои инструменты и кивнул Каррасу. Обследование было закончено.
Они вышли в зал. Кардиолог на секунду оглянулся на дверь в спальню и повернулся к Каррасу.
- Что за чертовщина здесь происходит, святой отец?
- Я не могу объяснить вам, - честно признался Каррас.
- Ладно.
- Что вы нашли?
Доктор был мрачен:
- Она уже на пределе. Ей нужно выспаться... прежде чем упадет давление.
- Можем ли мы ей помочь, Билл?
- Молитесь, - ответил врач.
Он попрощался и ушел. Каррас смотрел ему вслед и каждой клеткой, каждым нервом молил об отдыхе, о надежде, о чуде, хотя знал, что чудес не бывает.

Он вернулся в спальню.
Мэррин стоял у кровати и смотрел на Регану, ржавшую по-лошадиному. Лицо у него было грустным, потом на нем отразились смирение и, наконец, твердая решимость. Мэррин встал на колени:
- Отче наш... - начал он.
Регана отрыгнула на него темную вонючую желчь и засмеялась:
- Ты проиграешь! Она умрет! Она умрет!
Каррас взял свою книгу и раскрыл ее. Потом стал наблюдать за Реганой.
- Спаси рабу Твою, - молился Мэррин. - Перед лицом опасности.
Сердце Карраса терзалось в отчаянии. Засни! Засни!
- неустанно повторял он.
Но Регана не засыпала.
Ни на рассвете.
Ни днем. Ни вечером.
Не заснула она и в воскресенье, когда пульс был уже сто сорок ударов в минуту и заметно ослаб. Приступы не прекращались. Каррас и Мэррин не переставая читали молитвы. Каррас пытался сделать все возможное: он использовал смирительную рубашку, чтобы свести движения Реганы до минимума, выгнал всех из комнаты, чтобы проверить: вдруг отсутствие посторонних лиц приостановит приступ. Но ничего не помогало. Крик Реганы становился все более слабым, как и она сама, давление, однако, не падало. Сколько это еще может длиться? Нервы у Карраса были на пределе.
Господи, не дай ей умереть! Не дай ей умереть! Ниспошли ей сон!
В воскресенье, в семь часов вечера, Каррас, совершенно изможденный, сидел в спальне рядом с Мэррином. Он думал о том, что ему не хватает веры, знаний, о том, что он ушел от матери, надеясь обрести положение в обществе. И о Регане. О своей ошибке.

Священники закончили очередной этап ритуала и теперь отдыхали, прислушиваясь к Регане. Она пела "Ранис Анжеликус". Они редко покидали комнату. Каррас вышел только один раз, чтобы принять душ и переодеться. Однако при таком холоде бодрствовать было легко. Запах в комнате с утра изменился: теперь было похоже, что где-то поблизости находится гнилая, разложившаяся плоть. От спертого воздуха сильно тошнило. Лихорадочно следя за Реганой красными, утомленными глазами, Каррас вдруг услышал какой-то звук. Будто что-то скрипнуло. Потом еще раз. Как раз в тот момент, когда он моргнул. Потом до его сознания дошло, что звук доносится из-под его затвердевших век. Он повернулся к Мэррину. Слишком уж большой дефицит сна накопился в старом организме. Это в его-то возрасте! Мэррин сидел с закрытыми глазами, опустив подбородок на грудь. Каррас с трудом поднялся, подошел к кровати, проверил пульс Реганы и приготовился измерить давление. Оборачивая черную материю вокруг руки, он несколько раз подряд моргнул, чтобы прийти в себя: комната уже начала расплываться у него перед глазами.
- Сегодня мой праздник, Димми.
Сердце рванулось из груди. Потом он заглянул в глаза, которые принадлежали уже не Регане. Это были глаза его матери. - Разве я не была к тебе добра? Почему ты бросил меня одну умирать, Димми? Почему? Почему? Почему ты...
- Дэмьен!
Мэррин крепко сжал его руку:
- Пожалуйста, идите и отдохните немного!
У Карраса подкатил комок к горлу, и он молча вышел из спальни. Кофе? Да, он хотел бы выпить чашечку кофе. Но еще больше ему хотелось принять душ, побриться и переодеться.
Он вышел из дома, пересек улицу, вошел в подъезд и открыл дверь в свою комнату... Но как только он увидел свою постель... Забудь о душе. Поспи. Хотя бы полчаса.
Едва он протянул руку к телефону, собираясь попросить, чтобы его разбудили через тридцать минут, как телефон зазвонил сам.
- Да, я слушаю, - хрипло сказал он.
- Вас ожидают, отец Каррас. Некий мистер Киндерман.
Задумавшись на секунду, Каррас ответил:
- Пожалуйста, скажите ему, что я сейчас выйду.
Повесив трубку, Каррас заметил на столе пачку сигарет "Кэмел". В ней торчала записка Дайера.

Каррас равнодушно отложил записку, переоделся в чистое белье и вышел из комнаты, забыв захватить сигареты.
В приемной он увидел Киндермана, увлеченного перестановкой цветов в большой вазе. Детектив, держа в руке розовую камелию, повернулся к Каррасу.
- А, святой отец! Отец Каррас! - Лицо детектива приняло выражение озабоченности. Он быстро воткнул цветок на прежнее место и подошел к Каррасу.
- Вы ужасно выглядите! В чем дело? Вот к чему приводит бег по стадиону! Бросьте вы это! Послушайтесь меня!
Он взял Карраса за локоть и потянул его на улицу.
- У вас есть время? - спросил Киндерман, когда они вышли из приемной.
- Очень мало, - пробормотал Каррас. - А что случилось? - У меня к вам небольшой разговор. Мне нужен ваш совет.
Простой совет, ничего более.
- Какой совет?
- Одну минуточку. - Киндерман махнул рукой. - Давайте прогуляемся, подышим воздухом. Это так полезно. - Он повел иезуита через Проспект-стрит. - Посмотрите-ка вон туда. Как красиво! Просто великолепно! Нет, ей богу, вы плохо выглядите, - повторил он. - Что случилось. Вы не больны? "Когда же он поймет, что происходит?" - подумал про себя Каррас, а вслух произнес:
- У меня много дел.
- Тогда отложите их, - засопел детектив. - Притормозите немного. Отдохните. Кстати, вы видели балет Большого театра? Они выступают в Уотергейте.
- Нет.
- И я не видел. Но мне очень хочется. Балерины так изящны... Это очень красиво!
Они прошли еще немного. Каррас взглянул в лицо Киндерману, который в задумчивости смотрел на реку.
- Что вы задумали, лейтенант? - спросил Каррас.
- Видите ли, святой отец, - вздохнул Киндерман. - У меня появилась проблема.
Каррас мимолетом взглянул на закрытое ставнями окно Реганы.
- Профессиональная проблема? - Частично... только частично. - Что случилось?
- Ну, в общем... - Киндерман замялся. - В основном это проблема этики. Можно сказать так... Отец Каррас... вопрос... - Детектив повернулся и, нахмурившись, прислонился к стене здания. - Я ни с кем не мог поговорить об этом, даже со своим капитаном, понимаете... Я не мог рассказать ему. Поэтому я подумал... - Его лицо неожиданно оживилось. - У меня была тетка... Это очень смешно. В течение многих лет она была просто в ужасе от моего дяди. Никогда не осмеливалась сказать ему слово; даже боялась взглянуть на него. Никогда! Поэтому когда она сердилась на него за что-то, то пряталась в шкаф в своей спальне, и там, в темноте - вы мне не поверите! - в темноте, среди одежды и моли, она ругалась. Ругалась! - на дядю! - в течение двадцати минут! И говорила все, что она о нем думает! Когда ей становилось легче, она выходила из своего шкафа, она шла к дяде и целовала его в щечку. Как вы считаете, отец Каррас, это хорошо или плохо?
- Очень хорошо, - ответил, улыбаясь, Каррас. - Так что же, сейчас я - ваш шкаф? Это вы имели в виду?
- В какой-то степени. - Киндерман задумчиво посмотрел вниз. - В какой-то степени. Только здесь дело более серьезное, отец Каррас. - Он немного помолчал, затем добавил: - И шкаф должен говорить.
- У вас есть сигареты? - спросил Каррас. У него дрожали пальцы.
- В моем состоянии еще и курить?
- Ах да... Конечно, нет, - пробормотал Каррас, прижимая ладони к стене. Перестаньте дрожать!
- Ну и доктор! Вы все еще сводите бородавки лягушками, доктор Каррас?
- Жабами, - мрачно ответил священник.
- Вы что-то сегодня совсем не в духе, - обеспокоился Киндерман. - Что-нибудь случилось?
Каррас молча покачал головой и тихо попросил:
- Продолжайте.
Детектив вздохнул и посмотрел на реку.
- Я говорил... - Он засопел, потом почесал лоб большим пальцем. - Я говорил, что... Ну, давайте предположим, что я работаю над одним делом, отец Каррас. Речь идет об убийстве.
- Дэннингс?
- Нет, я говорю чисто гипотетически. Считайте, что вы об этом ничего не знаете. Ничего.
Каррас согласно кивнул.
- Убийство похоже на ритуальное жертвоприношение, - хмуро продолжал детектив, медленно подбирая слова. - Давайте предположим, что в доме живут пять человек, и один из них убийца. И я знаю об этом совершенно точно. - Он медленно повернул голову. - Но вот проблема... Все улики - понимаете? - указывают на ребенка, на маленькую девочку лет десяти, может быть, двенадцати... Далее. В этот дом приходит священник, очень известный, и, так как это дело чисто теоретическое, я, святой отец, чисто теоретически предположил, что священник вылечил однажды очень специфическую болезнь. Болезнь, кстати сказать, психическую.
Каррас почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо.
- И еще здесь замешан сатанизм... плюс сила. Да, невероятная сила. И эта выдуманная девочка могла, например, свернуть взрослому человеку шею. Да, ей это было вполне под силу. - Он кивнул головой. - Да, да... Теперь вопрос. -Киндерман в задумчивости наморщил лоб. - Видите ли... Девочка здесь ни при чем. Она сумасшедшая. И всего лишь ребенок. Ребенок! И все же ее болезнь... Девочка может быть опасна. Она может убить кого-нибудь еще. Вот в чем проблема. Что делать? Я имею в виду, теоретически. Забыть об этом? Забыть и надеяться... - Киндерман замялся, - на то, что она поправится? Или... Святой отец, я не знаю... Это ужасное решение, просто ужасное. И мне не хотелось бы принимать его. Как правильно поступить в таком случае? Я имею в виду теорию. Как вы считаете?
Некоторое время иезуит боролся со своими противоречивыми чувствами, злился на себя за то, что снова ощутил страшный груз. Потом, встретив прямой взгляд Киндермана, тихо ответил: - Я бы оставил решение вопроса тем, кто более компетентен.
- Я полагаю, что они это сейчас и решают. Я знал, что вы мне именно так ответите. Ну, мне пора, а то миссис Киндерман начнет нервничать и твердить, что вот опять обед стынет! Спасибо вам, святой отец. Мне сейчас легче... гораздо легче. Да, кстати, вы мне не откажете в любезности? Если встретите человека по имени Энгстром, скажите ему: "Эльвира в больнице, у нее все в порядке". Он поймет. Передадите? Если, конечно, вы его встретите.
Каррас удивленно посмотрел на него.
- Обязательно, - сказал он. - Обязательно.
- Послушайте, а когда же мы с вами сходим в кино, святой отец?
Иезуит опустил глаза и пробормотал:
- Скоро.
- "Скоро". Вы, как тот раввин, который говорит о мессе всегда только "скоро". Послушайте, сделайте мне еще одолжение. Прекратите этот бег по стадиону, хотя бы ненадолго. Ходите, просто ходите. Сбавьте темп! Вы мне обещаете?
- Обещаю.
Детектив сунул руки в карманы и смиренно уставился в землю.
- Понятно, - вздохнул он. - Скоро. Всегда только "скоро".
Перед тем как уйти, Киндерман положил руку на плечо иезуиту и крепко сжал его.
- Элия Казан шлет вам поклон.
Некоторое время Каррас наблюдал, как он шел по улице. Наблюдал с удивлением. С любовью. И поражался тем изменениям, которые могут происходить в сердце человека. Он прижал кулак к губам и почувствовал, как печаль исторгается из груди и затуманивает глаза. Взглянув на окно Реганы, он решил вернуться в дом.
Дверь открыла Шарон, держа в руках испачканное белье. Она извинилась:
- Я несла это вниз постирать.
Глядя на нее, он подумал было о кофе, но тут же услышал, как наверху бес орет на Мэррина. Он двинулся к лестнице, но вдруг вспомнил о Карле. Где он сейчас? Дэмьен пошел на кухню, но Карла там не было. Только Крис сидела за столом и разглядывала... альбом?
Приклеенные фотографии, вырезки из газет. Она закрывала голову руками, и Каррас не смог разглядеть выражения ее лица. - Извините, - тихо спросил Каррас. - Карл у себя?
Крис покачала головой:
- Он вышел, - Каррас услышал, что она всхлипнула. - Там есть кофе, святой отец. Вот-вот закипит. - Крис встала из-за стола и вышла из кухни.
Каррас перевел взгляд на альбом, подошел к столу и пролистал его. Он увидел фотографии маленькой девочки и с болью осознал, что смотрит на Регану: вот здесь она в день рождения, задувает свечки на торте, здесь сидит в шортах и маечке, весело помахивая рукой фотографу. Спереди на майке виднелась какая-то надпись, сделанная по трафарету: "Лагерь..." Дальше он не смог разобрать.
На следующей странице детским почерком на листке бумаги было написано:

Ниже: "Я люблю тебя! Поздравляю с праздником!" и подпись карандашом: "Рэгс".
Каррас закрыл глаза. На сердце стало тяжело от случайной встречи с чужим прошлым. Он отвернулся и стал ждать, когда закипит кофе. Выкинь все из головы! Немедленно! Прислушиваясь к бульканью закипающего кофе, он почувствовал, как у него задрожали руки, жалость вдруг переросла в слепую ярость, в злость на эту болезнь, на эту боль, на страдания детей и на хрупкость тела, на чудовищную и непреодолимую разрушительную силу смерти.

Злоба снова медленно превращалась в сострадание, в беспомощную жалость.

Больше он не мог ждать. Он должен идти... Должен что-то сделать... помочь... попытаться...
Каррас вышел из кухни. Проходя мимо гостиной, он заглянул в дверь и увидел, что Крис лежит на диване и рыдает, а Шарон сидит рядом и пытается ее успокоить. Он отвернулся и пошел наверх, в спальню. Бес отчаянно ругал Мэррина:
- ...все равно ты бы проиграл! И ты знал это! Ты подонок, Мэррин! Скотина! Вернись! Вернись и... - Каррас перестал слушать.

Он посмотрел на Регану. Ее голова была повернута в сторону. Приступ бесовской ярости продолжался.

Он медленно подошел к своему стулу, и только тогда заметил, что Мэррина в комнате нет. Когда же Дэмьен направился к Регане, чтобы измерить давление, то споткнулся о распростертое на полу тело. Мэррин лежал возле самой кровати, безвольно раскинув руки, лицом вниз. В ужасе Каррас опустился на колени, перевернул тело и увидел страшное, посиневшее лицо. Он взял его за руку в надежде нащупать пульс. Жгучая, невыносимая боль пронзила его сердце: Мэррин был мертв!
- ...священная напыщенность! Умер, да?
Умер? Каррас, вылечи его! - заорал бес. Верни его, дай. нам закончить, дай нам...

- О Боже всевышний! - чуть слышно простонал Каррас, закрыл глаза и затряс головой. Он не хотел, не мог поверить. В безумном порыве горя он изо всей силы сжал бледное запястье Мэррина, будто хотел выжать из мертвых сухожилий пропавшее биение жизни.
- ...набожный...
Каррас заметил крошечные таблетки, раскатившиеся по всему полу. Нитроглицерин. Глазами, красными от слез, он посмотрел на мертвое тело Мэррина. "...идите и отдохните немного, Дэмьен...”
- Даже черви не будут жрать твои останки, ты...
Каррас услышал слова беса, и его заколотило от злобы.
Не слушай!
- ...гомосек...
Не слушай! Не слушай!
На лбу у Карраса вздулись пульсирующие жилы. Он поднял руки Мэррина и стал осторожно складывать их на груди.
Плевок вонючей слюны угодил прямо в глаз Мэррину.
- Последний обряд! - обрадовался бес, запрокинув голову, и дико захохотал.
Некоторое время Каррас молча смотрел на плевок и не шевелился. Он ничего не слышал, кроме шума приливающей к голове крови. Потом очень медленно, весь дрожа, поднял голову. На его багровом лице застыла маска ненависти и злобы.
- Ты, с-сукин сын, - прошептал он, и эти слова рассекли воздух, как сталь. - Ты, подонок! - Хотя он не шевелился, каждый мускул его был напряжен, и жилы на шее натянулись, как веревки.
Бес перестал смеяться и зло уставился на него.
- Ты проиграешь! Ты всегда проигрывал!
- Да, ты прекрасно расправляешься с детьми! - Дэмьен дрожал, как в лихорадке. - С маленькими девочками! А ну-ка, давай посмотрю, способен ли ты на что-нибудь большее! Давай же, попробуй! - Он выставил свои огромные руки и медленно поманил к себе. - Давай, ну, давай же! Попробуй, возьми меня! Оставь девочку, возьми МЕНЯ!
Крис и Шарон услышали, что в спальне Реганы происходит нечто странное. Крис сидела возле бара, Шарон смешивала напитки. Она поставила водку и тоник на стойку бара, и тут обе женщины одновременно поглядели наверх. Послышался звук падающего тела. Потом удары по мебели, по стенам. И голос... беса? Да, беса. Были слышны его ругательства. Но голос был уже немножко другим. Он менялся. Каррас? Пожалуй, Каррас мог говорить таким голосом. Но ЭТОТ голос был громче. И глубже.
- Нет, я не позволю тебе обижать их! Ты не посмеешь причинить им зло! Ты...
Крис уронила стакан и вздрогнула от звука разбившегося стекла. В ту же секунду они вместе с Шарон выбежали из кабинета, помчались вверх к спальне Реганы.
Они увидели, что ставни, снятые с петель, валяются на полу, а окно!.. Стекло было полностью высажено!
Встревоженные женщины кинулись к окну, и в эту секунду Крис увидела Мэррина, лежавшего на полу возле кровати. Она замерла. Потом подбежала к нему, нагнулась, и у нее тут же перехватило дыхание.
- О Боже! - закричала она. - Шарон! Шар, подойди! Скорее, сюда!
Шарон выглянула в окно, тоже вскрикнула и рванулась к двери.
- Шар, что случилось?
- Отец Каррас! Отец Каррас!
Рыдая, она вылетела из комнаты, а Крис встала и подошла к окну. Она смотрела вниз, и сердце ее в эту минуту готово было вырваться из груди. В самом конце лестницы, на М-стрит, окруженный собравшейся толпой, беспомощно лежал Каррас.
От ужаса она не могла шевельнуться и стояла, как парализованная.
- Мама?
Слабенький, тоненький голосок, дрожащий от слез, позвал ее откуда-то сзади. Крис окаменела. Она боялась верить.
- Что случилось, мама? Пожалуйста, подойди ко мне! Мамочка, пожалуйста! Я боюсь! Я...
Крис обернулась. Она увидела детские слезы, умоляющее родное лицо и бросилась к кровати.
- Рэгс, моя маленькая, моя крошка! О, Рэгс...
...Шарон неслась к дому иезуитов. Она вызвала Дайера, - тот сразу же вышел в приемную, - и все ему рассказала. Дайер побледнел.
- Вы вызвали "Скорую помощь"?
- О Боже, я об этом как-то не подумала!
Дайер быстро проинструктировал дежурного у телефона и кинулся вперед. Шарон едва успевала за ним. Они перебежали улицу и спустились по ступенькам вниз.
- Дайте мне пройти! Расступитесь! - Проталкиваясь через зевак, Дайер слышал обрывки реплик: "Что произошло?" -"Какой-то тип упал с лестницы". - "Вы видели?" - "Наверное, напился. Видите, его рвало". - "Ну, пошли, а то опоздаем в..." Наконец Дайеру удалось протиснуться внутрь кольца, и он застыл на миг от чувства неутешного горя и скорби. Каррас лежал на спине, около головы его растекалась лужа крови. Он безразлично смотрел в небо, рот был слегка приоткрыт. Но вот он заметил Дайера и слегка шевельнулся. Как будто хотел сказать ему что-то очень важное и срочное.
- Ну-ка, разойдись! А ну, отойдите! - К толпе подошел полицейский.
Дайер опустился на колени и положил ладонь на разбитое лицо. Как много порезов! Из уголка рта струйкой стекала кровь. - Дэмьен... - Дайер запнулся и постарался справиться с комком, подкатившим неожиданно к горлу. Он увидел слабую улыбку, озарившую лицо Карраса, и придвинулся поближе.
Каррас медленно дотянулся до руки Дайера и, глядя ему прямо в глаза, сжал ее слабеющими пальцами.
Дайер еле сдерживал слезы. Он придвинулся еще ближе и прошептал ему прямо на ухо:
- Ты хочешь исповедаться, Дэмьен?
Каррас снова сжал ему руку.
Дайер немного отодвинулся и медленно перекрестил его, произнеся слова отпущения грехов:
- Ego te absolve.../ Я прощаю тебе грехи... (лат.)/ Слеза выкатилась из глаза Карраса, и Дайер почувствовал, что он еще сильнее сжимает его руку.
- in nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sarcti. Amen. / Во имя отца. и сына, и святого духа. Аминь, (лат.)/.
Дайер склонился над Каррасом, подождал немного и прошептал ему на ухо:
- Ты... - И тут же осекся, почувствовав, что рука Карраса разжалась. Он посмотрел на него и увидел, что глаза Дэмьена наполнились покоем и чем-то еще: какой-то таинственной радостью от того, что сердце наконец-то перестало страдать. Глаза устремились в небо, но они уже ничего не видели в этом мире.
Медленно и очень нежно Дайер опустил Каррасу веки. Вдали послышалась сирена "Скорой помощи". Он хотел сказать: "Прощай", но не смог, а только опустил голову и заплакал. Подъехала "Скорая". Санитары положили тело Карраса на носилки, задвинули их в машину. Дайер тоже залез внутрь и сел рядом с врачом. Он нагнулся и взял Карраса за руку.
- Вы ему больше ничем не поможете, святой отец. - Врач пытался говорить как можно мягче. - Не расстраивайте себя. Вам не надо ехать.
Дайер не сводил глаз с разбитого лица и отрицательно качал головой.
Врач посмотрел на дверцу, около которой терпеливо ждал шофер, и кивнул ему. Дверца захлопнулась.
Шарон стояла на тротуаре и молча наблюдала, как "Скорая" медленно скрывается за углом.
Вой сирены будоражил ночь и несся над рекой, но потом шофер, видимо, вспомнив, что спешить уже некуда, отключил сигнал. Стало совсем тихо, и река вновь обрела покой.

Стоял конец июня. В спальне Крис собирала вещи, и яркие солнечные лучи пробивались через стекло. Она положила цветастую кофточку в чемодан и закрыла крышку.
- Ну вот и все, - сказала она Карлу. Тот закрыл чемодан на ключ, и Крис пошла к Регане.
- Эй, Рэгс, ты готова?

Прошло уже шесть недель после смерти священника и после того, как Киндерман закрыл дело, хотя не все было выяснено до конца. Крис могла только догадываться о случившемся, и частые размышления доводили ее до того, что она нередко просыпалась среди ночи в слезах.
Киндерман тоже не мог успокоиться. Смерть Мэррина наступила от острой сердечной недостаточности. Но Каррас...
- Интересно, - сопел Киндерман в попытках добраться до истины. - Это не девочка. В тот момент она была крепко связана смирительными ремнями. Очевидно, сам Каррас убрал ставни и выбросился из окна. Но зачем? От страха? Или в попытке избежать чего-то ужасного? Нет! - Киндерман сразу же отбросил эту версию. Если бы Дэмьен хотел уйти, то вышел бы спокойно через дверь, тем более что Каррас был не из тех, кто бежит в минуту опасности.
Тогда чем объяснить этот прыжок?
Киндерман решил поискать ответ в показаниях Дайера, который говорил, что у Карраса были большие эмоциональные перегрузки: чувство вины перед матерью, ее смерть, проблема его собственной вины. Когда Киндерман добавил к этому несколько бессонных ночей, вину перед неизбежной смертью Реганы, издевки беса, принимавшего облик его матери, и удар, нанесенный смертью Мэррина, он с грустью заключил, что у Карраса помутился разум. Кроме того, расследуя смерть Дэннингса, детектив вычитал в книгах, что во время изгнания бесов священники часто и сами становились одержимыми, когда этому благоприятствовали обстоятельства: сильное чувство вины, желание быть наказанным плюс сильная самовнушаемость. Каррас был к этому предрасположен. Звуки борьбы, меняющийся голос священника, который слышали Шарон и Крис, - все это также подтверждало гипотезу Киндермана.
Однако Дайер не согласился с таким предположением. Он снова и снова приходил поговорить с Крис, пока девочка выздоравливала и набиралась сил. Он всякий раз спрашивал, в состоянии ли Регана вспомнить, что же все-таки случилось в комнате в тот вечер. Но ответ был всегда один: "Нет".
Дело было закрыто.

...Крис заглянула в спальню Реганы и увидела, что девочка сидит, обняв двух плюшевых зверей, и недовольно смотрит на упакованный чемодан на кровати.
- Ну как, ты уже уложила вещи, крошка? - спросила Крис. Регана, такая худенькая и слабая, с черными кругами под глазами, посмотрела на нее:
- Не хватает места вот для них!
- Ну, ты же все равно не сможешь взять сейчас всех, дорогая. Оставь их, а Уилли все привезет. Пойдем, кроха, а то опоздаем на самолет.
В полдень они улетали в Лос-Анджелес, оставляя Шарон и Энгстромов собирать вещи. Потом Карл на "ягуаре" должен был привезти домой все оставшееся.
- Ну, ладно, - нехотя согласилась Регана.
- Вот и хорошо. - Крис, услышав звонок, быстро спустилась по лестнице и открыла дверь. На пороге стоял отец Дайер.
- Привет, Крис! Я зашел попрощаться.
- О, я очень рада! Я как раз сама собиралась к вам. -Она сделала шаг назад. - Заходите.
- Да нет, не стоит, Крис. Я знаю, что вам некогда.
Крис молча взяла его за руку и втащила в зал:
- Прошу вас. Я как раз собиралась выпить кофе.
- Ну, если вы уверены, что...
Она была уверена. Они пошли на кухню, сели за стол, выпили по чашечке кофе, поговорили о мелочах, а в это время Шарон и Энгстром продолжали заниматься багажом, бегая по всему дому.
Крис заговорила о Мэррине: она была очень удивлена, увидев так много известных людей - и американцев, и иностранцев - на его похоронах. Потом они помолчали, и Дайер принялся грустно разглядывать свою чашку. Крис без труда отгадала его мысли.
- Регана ничего не помнит, - произнесла она. - Простите. Иезуит молча кивнул. Крис взглянула на свой нетронутый завтрак. На тарелке все еще лежала роза. Она взяла ее и в задумчивости повертела в руках стебелек.
- А он так и не увидел ее, - прошептала Крис, ни к кому не обращаясь. Потом посмотрела на Дайера и встретила его взгляд.
- А как вы думаете, что же произошло на самом деле? Как неверующая, - тихо спросил он, - вы считаете, что она и в самом деле была одержима?
Крис опустила глаза и задумалась, продолжая поигрывать цветком.
- Что касается Бога, то я действительно в него не верю. До сих пор. Но когда речь идет о дьяволе, тут совсем другое дело. В это я поверить могу. И я верю. В самом деле! И не только после того, что случилось с Рэгс, а вообще. - Она положила цветок. - Вот вы обращаетесь к Богу. Представьте, сколько он должен отдыхать от наших просьб и молитв, чтобы они ему не надоели, если он, конечно, существует. Вы понимаете, о чем я говорю? А дьявол постоянно сам создает себе рекламу. Он везде, он всюду совершает сделки.
- Но если все зло мира заставило вас поверить в существование дьявола, то что вы скажете насчет всего добра, которое есть в мире?
Она задумалась и отвела глаза в сторону. Потом посмотрела на тарелку.
- Да... да, - тихо согласилась Крис. - Об этом стоит подумать.
Со дня смерти Карраса печаль настолько глубоко вошла в ее сознание, что оставалась в нем и по сей день. Хотя впереди она предвидела светлые дни и все время вспоминала слова Дайера, которые он произнес, провожая ее до машины после похорон Карраса.
- Вы не могли бы зайти ко мне? - спросила она тогда.
- Я бы с удовольствием, но боюсь опоздать на праздник, - ответил он.
Крис была поражена.
- Когда умирает иезуит, - пояснил Дайер, - у нас всегда праздник. Для него это только начало, и мы должны отметить это событие.
У Крис мелькнула еще одна мысль.
- Вы говорили, что у отца Карраса была проблема с верой? Дайер кивнул.
- Я не могу в это поверить, - сказала она. - Я никогда в жизни не встречала такой набожности.
- Такси уже здесь, мадам, - доложил появившийся Карл.
Крис вышла из задумчивости:
- Спасибо, Карл. Все в порядке. - Она встала, и Дайер вслед за ней поднялся из-за стола.
- Нет-нет, вы оставайтесь, святой отец. Я сейчас вернусь. Я только поднимусь за Рэгс.
Крис ушла, а Дайер вновь принялся размышлять над последними непонятными словами Карраса, над криками, которые слышали перед самой его смертью. Здесь что-то скрывалось. Но что? Этого-то он и не понимал. И Крис, и Шарон вспоминали только какие-то смутные обрывки фраз. Дайеру отчетливо вспомнилась затаенная радость в глазах умирающего священника. Этот странный блеск не давал ему покоя, было в них что-то похожее на... триумф? Дайер не был уверен в этом, но от такой мысли ему почему-то стало легче.
Он встал, вышел в зал, прислонился к двери и, засунув руки в карманы, молча стал наблюдать, как Карл помогает укладывать багаж в такси. Воздух был горячим и влажным. Дайер вытер взмокший лоб и услышал, что Крис спускается вниз. Она вышла, держа Регану за руку. Мать и дочь подошли к Дайеру, и Крис поцеловала его в щеку. а потом, коснувшись его рукой, заглянула прямо в глаза.
- Все в порядке, - сказал он и улыбнулся. - Мне почему-то кажется, что все будет хорошо.
Крис кивнула:
- Я позвоню вам из Лос-Анджелеса. Ждите.
Дайер посмотрел на Регану. Она нахмурилась, взглянув на него, будто вспоминая что-то, потом протянула руки. Дайер нагнулся, и она его поцеловала.
Крис отвернулась.
- Ну, пошли, - сказала она, взяв Регану за руку. - Мы опоздаем, кроха. Пошли.
Дайер, не отрываясь, смотрел, как они шли к машине, и махал им на прощание. Крис послала ему воздушный поцелуй и быстро села в такси вслед за Реганой. Карл уселся рядом с шофером, и такси тронулось. Дайер дошел до поворота и все смотрел им вслед. Вскоре машина повернула за угол и скрылась. Сзади раздался скрип тормозов. Священник оглянулся и увидел полицейскую машину, из которой выходил Киндерман. Детектив не спеша обошел автомобиль и проковылял к Дайеру, приветливо махнув ему рукой.
- Я пришел попрощаться.
- Вы опоздали.
Киндерман остановился и поник. - Уже уехали?
Дайер кивнул.
Киндерман посмотрел на улицу и горестно покачал головой.. Потом обратился к Дайеру:
- Как девочка?
- Все в порядке.
- Это хорошо. Очень хорошо. А остальное меня не интересует. Ну, ладно. Надо возвращаться на работу. До свидания, святой отец.
- Он повернулся и шагнул к машине, потом Остановился и, раздумывая о чем-то, уставился на Дайера.
- Вы ходите в кино, отец Дайер?
- Конечно.
- У меня есть контрамарка. - Он поколебался секунду и добавил: - На завтрашний вечер в "Крэст". Вы не хотите составить мне компанию?
Дайер стоял, засунув руки в карманы - А что там идет?
- "Высоты Вутеринга".
- А кто играет?
- Хатклиффа - Джэки Глизон, а Катерину Эрншоа - Люси Болл.
- Я уже смотрел, - ответил Дайер.
Киндерман молча посмотрел на него и отвернулся.
- Еще один, - пробормотал он. Потом вдруг подошел к Дайеру, взял его под руку и повел по улице.
- Мне вспомнились слова из фильма "Касабланка", - сказал он весело. - В самом конце Хэмфи Богарт говорит Клоду Рэйнс: - Знаете, а вы немного похожи на Богарта.
- И вы заметили?
Наступило время забвения. Но они старались запомнить все до последней детали...